Книга Ловец акул, страница 294 – Дария Беляева

— Ну, тогда отцовство установим, об этом и знать никто не будет. И фамилию мою все равно дадим, это правильно.

Она все молчала, и я добавил:

— Ну, в общем-то, должен у нас клевый пиздюк получиться, ты как думаешь? Я люблю тебя, ты любишь меня, ну и все такое. Будет как настоящая семья. И вообще это еще почему? Реально будет настоящая семья, ну типа, как у всех. Денег у меня завались, и еще больше будет, если кое-что выгорит.

— Ты героинщик, — сказала она.

— Ну, это по наследству не передается. Я зато не косоглазый. Ну, и, там, наследственных болячек у меня нет.

— Ты лежал в психушке, потому что пытался взорвать квартиру.

— Я молодой был!

Она спорила со мной этим своим обычным, убийственно вежливым тоном, никаких там предъяв и наездов, просто по делу. Я ее за это вообще-то любил, но в тот момент пиздец как ненавидел.

Это ж наш с ней шанс создать семью. Все как у взрослых. А я хотел повзрослеть, ну, там, не знаю, в каком-то общем смысле. Типа, вот, я все ношусь с пушкой, ширяюсь, кусаю за жопы баб в стриптиз-клубах. Это клево, но как бы есть ведь и другой этап, ну, когда уже семья, и ты ее защищаешь, заботишься о ней, о семье этой.

У меня перед глазами такой семьи не было, но в книгах и фильмах про это часто.

Ну и вот есть же такой вариант и для меня?

Саша сказала:

— Мне нужно подумать.

— А что тут думать? Я же богатый. Вполне можешь сидеть дома и писать диссер. Да и тебе пора, тридцатник скоро, не под климакс же рожать.

Она смотрела на меня, как на клинического дебила, с легкой жалостью и отчетливым нежеланием меня обидеть.

— Вася, — сказала она. — Приводить в мир еще одно живое существо для того, чтобы оно, в конце концов, умерло — это очень ответственное мероприятие. И крайне неоднозначное. Оно противоречит тому, что я считаю правильным. Тем более, что это существо я, скорее всего, полюблю всем сердцем. Я буду знать, что обрекла его на страдания. И тем отчетливее я буду думать об этом,чем больше буду любить тебя и нас.

— Сложная ты, бля.

— В моей системе ценностей рождение ребенка стоит прямо рядом с убийством.

— И стремная.

Саша сказала:

— Спасибо. Я выслушала твое мнение.

— Да какое мое мнение? Это же грех большой.

— Грех определяется исключительно предметом веры.

Я уже знал от Саши, как это называется. Это называется софистика.

— Бля, давай реально обговорим, там, плюсы и минусы, и все дела.

Иногда казалось, что мы с ней натурально с разных планет. Даже на языках говорили на разных.

— Что за бред вообще?

Я только сейчас заметил, что расхаживаю перед ней по комнате.

— В смысле, не, ты ебнутая, это не вопрос вообще, но как бы тут серьезный момент. Мир — ноль, тлен, боль, все такое, но это же наш с тобой шанс на лучшую жизнь. Мы не будем одинокие, у нас будет ребенок. Я буду любить тебя и его, ты будешь любить меня и его, он будет любить нас! И это будет по серьезу!

Она ни на секунду не разозлилась, хотя я уже готов был орать. Лапуля стояла посередине комнаты, ничуть не нервничая, следила за мной взглядом, а меня носило слева направо и справа налево, как теннисный мячик в особенно напряженном матче.

— В смысле, там, ты можешь и дальше считать, что все плохо, но что-то будет хорошо! Никто не говорит тебе перестать плакаться потому, что все на свете хуета. Но ты здесь, и здесь нужно жить! Ну, и это будет интересно, просто приколись, как будет интересно, ты же, там, не мать-героиня, чтоб одна его тянуть или десять таких штук настрогать. Я вообще слышал, что детям некоторые радуются.