Книга Ловец акул, страница 212 – Дария Беляева

— Понял, — сказал я. Не, мне было немножко обидно, ну, как ребенку. Но нормально же, продвигается человек по карьерной лестнице.

Гриня сказал:

— Не, мы отлично жили. Не скучно, опять же.

— Да? — спросил я. — По-моему, тоже супер.

Все это мне мозги парило изрядно. Чего я хотел, так это поспать, вот чего было бы очень в тему — вырубиться, перестать существовать часов на семь. А Гриня думал, что я обижаюсь.

Это угарно, конечно, зек с восьмилетним стажем, а относился ко мне, как к ребенку.

— Просто, ну, Смелый сказал, чтоб я один жил. Много знать теперь буду.

— Скоро состаришься, — сказал я. — Ну, ладно. Тебе, может, помочь чего?

— Да не. Поехал я. Хорошо хоть тебя дождался.

— А Смелый чего? Нормально тебе предложил хоть?

— Да у него прям на афише написано было, как надо ему личного водилу. Чтоб все смотрели, какой он человек серьезный, видать.

Я засмеялся.

— Ты его только не опозорь, веди себя хорошо, чтоб с тебя три шкуры не сняли.

Я взвесил одну из его сумок, сказал:

— Не надорви спину, а то работа сидячая.

— Слушай, ты можешь только за квартиру платить, — сказал Гриня. — По дружбе.

— Да не. Подумай, сколько надо. Столько и будет. Все, башка трещит, ты извини. Спать я.

Гриня еще раз крепко обнял меня, обдав запахом мыла и дешевого одеколона.

Я лег на незастеленный диван и увидел, что Гриня забрал иконы. А, может, и хорошо. Я бы сейчас этих взглядов не выдержал.

Некоторое время Гриня возился за дверью, выносил вещи на лестницу, потом я остался один. Сначала стал жалеть себя, какой, мол, одинокий я теперь человек, а потом до меня дошло, что сюда можно перевезти Лару, и мы с ней заживем.

Вот Ларе я собирался все рассказать, вообще все, без купюр, как Невзоров. Лара бы меня поняла и, может быть, простила. Хотя хуй ее знает, Вадик же Лару тоже трахал. Может, она бы обрадовалась егосмерти, а может — наоборот. Тяжело думать, что человек, с которым секс был, как бы высшее проявление жизни, он умер. Что он был горячий, ха-ха, а теперь он холодный.

Вообще странно думать, что можно трахаться, а потом все равно умереть, хотя на протяжении человеческой истории все люди так и делают.

Ну, в общем, думал я о Ларе, о запахе ее, потому что прикосновения мне не вспоминались, и вообще о ней, о голосе, там, о том, что бы она сказала.

Нет, конечно, явно не:

— Все нормально, Вась, живем дальше.

Но все-таки и не:

— Да гори ты в аду, Васька!

Короче, я очень хотел ее послушать. Лара была женщина мудрая. Не умная, а именно мудрая, с каким-то чутьем волшебным на человеческую душу. И что бы она ни сказала, я знал, это меня утешит.

Вот, в общем, засыпая, думал о ней, даже вздрочнул, чтоб напряжение скинуть. И вот, все еще крепко обхватывая хуй после оргазма, я подумал, что как-то оно все не так идет в моей жизни.

Глянул в окно, на тяжкое небо, и стало мне стыдно. И подумалось, что, если Гриня иконы унес, это не значит, что на небе Бога нет, и что Бог не знает теперь, какой я мудак, что Вадика убил.

Потом, правда, решил, что Бог про все в курсах, но Вадик или кто-то, кого я даже по имени не знал — это ему не важно.

Заснул счастливый, а проснулся и дальше пиздец начался. Первым делом, конечно, я позвонил Ларе. Там никто трубку не брал, ну, и поехал я к ней прямиком. Она комнату снимала с еще двумя шмарами попроще. Одна была полненькая Ксюша, другая тощая Лиза, обеих я как-то трахал, но понравилось ли мне, вообще не помню.