Книга Ловец акул, страница 132 – Дария Беляева

— А почему ты на ре-ги-оно-ведение пошла, раз у мамы такая работа интересная?

Зоя пожала плечами, сказала:

— Да не знаю даже. Как-то так по сумме всего получилось. Я же в Штаты учиться поеду.

Новость эта меня хорошенько ебнула, как кувалда кота в мультике.

— В смысле? Это когда?

— Ну, сейчас решается вопрос. Не знаю.

— То есть, это как не знаешь?

— Ну, вот так не знаю, — сказала Зоя раздраженно. — Не знаю, и все. Но не в этом году, не парься.

— А как же, что Родина — малина, а чужбина — калина, — засмеялся я.

— Да глупости это все. Я же вернусь.

— Не вернешься ты, — сказал я, словно сам был Россией, и меня она кидануть собиралась. Впрочем, меня-то Зоя собиралась оставить вместе со всей страной без своего сияющего общества.

— Ты приколись, — сказал я. — Там никто твоего языка знать не будет, никто не будет твою душу понимать.

— Зато я всех буду понимать, а они меня — нет. Буду шпион, — она вытащила сигарету из моей пачки, ловко подкурила. — А ты не грусти, я приеду. И я еще даже не уехала.

— А как же березки?

— Что ты привязался со своими березками?

— Не, ну я серьезно. Я бы не смог. Тут же люди твои, они тебе ближе всех на свете, у вас одна история, один язык, а там все чужие, и ты совсем одна будешь.

— Ты меня жалеешь, что ли? — Зоя выдохнула дым мне в лицо.

— Я себя жалею, что я без тебя. А про тебя, ну, я не знаю. Осуждаю, наверное. А как же строить наше будущее? Страны, я имею в виду. Стране нужны регионоведы. И вообще люди всякие нужны, люди всякие важны. Вместе построим что-нибудь хорошее.

— Ты уже, я смотрю, фундамент закладываешь.

— Ну, это я сейчас, а что дальше будет неизвестно.

Я принялся листать меню.

— Ну, пожрем еще?

— Ой, не могу уже. Я бы еще коктейль выпила.

Ночью она была ласковая-ласковая, как будто завтра утром был у нее самолет аж до самого Нью-Йорка, или где у них там университеты. И до меня, когда я лежал на ней и смотрел на фиолетовое, зимнее уже небо, дошло, как она влюбилась, раз даже думала, что говорит. Это с ней вообще не часто случалось, хотя сама по себе она была девчонка мозговитая, хваткая, но язык, как помело.

И вот я думал,что думает она, бедная, обо мне. А задние зубы мне все-таки сделали, золотые, как я и хотел. Ювелирная, так сказать, промышленность в лице Зоиного отца поспособствовала. Новые кусалки работали на отлично, хотя Зоя и сказала:

— Все равно такая же тощая рожа у тебя. Как из концлагеря. Но теперь хоть видно, что зубы все на месте.

Цены там вышли астрономические какие-то, но Зою не впечатлили. Потом, через недельку, когда холод уже стоял собачий и девяносто второй год готовился смениться девяносто третьим, она лежала на мне и возила пальцем по моим золотым зубам, копалась глубоко у меня во рту.

— Ну, что пристала? — сказал я невнятно.

— Проверяю, хорошо ли сделали.

— Мне на работу пора, — сказал я. — А ты не засиживайся. Тебе завтра в универ, вообще-то.

— Что-что-что? Моя твоя не понимать!

Зоя засмеялась и поцеловала меня в щеку.

А на следующий день она в третий раз попробовала героин. И еще некоторое время все было славно, может, даже лучше прежнего. А три, если подумать, правда магическое число. Ну, немножко.

Зоя у меня почти жила, и это ей нигде не жало, как будто не так она к роскоши и привыкла.

Когда мы ездили в клуб вместе, я не мог нормально работать, все время мне надо было знать, где Зоя, но в остальном все в моей жизни вдруг обернулось такой радостью.