Книга Дом всех тварей, страница 81 – Дария Беляева

- Конкретно ты, нет, - сказал Неселим. - Но это сделали Адрамаут и Мескете.

- Чего?! Они что совсем тупые?! - заорал Мелькарт.

- Тише. Нет, просто Мескете имеет обязательства перед Двором. И ей нужно их выполнять.

- Теперь меня точно не возьмут обратно в Псы!

- Тебя бы и так не взяли. Я тоже не рад, Мелькарт. Моя жизнь только начала налаживаться.

- Вы менявообще слушаете? Вы серьезно считаете, что это была хорошая идея? Ладно, идея не плохая. Но у меня в Государстве сестра потерялась! И я никуда не пойду, пока не найду ее!

Неселим и Мелькарт смущенно замолчали. Аштар, чтобы усилить эффект, добавил:

- Из-за тебя! - указывая пальцем на Мелькарта. Мелькарт только хмыкнул.

Некоторое время Неселим молча продолжал оказывать им посильную медицинскую помощь, а потом Мелькарт вдруг выпалил:

- Стоп, Адрамаут и Мескете вытащили Шацара во Двор, так?

- Так, - сказал Неселим.

- И нам это не доверили, так?

- Да. Вы не слишком надежные.

- Но Амти-то, наверное, об этом узнала?

Неселим ощутимо смутился, потом сказал:

- Вероятно!

- Шацар мертв? - продолжал спрашивать Мелькарт.

- Нет. Вроде бы.

- Тогда надо позвонить ее папашке и узнать, дома ли она. Если нет, то все с ними понятно. Пошли спасать ее мужика!

- О, Мелькарт! - сказал Аштар, обнимая его так, что кости хрустнули. - У тебя все-таки есть мозг!

- Не смей меня обнимать, ты гей! - огрызнулся Мелькарт.

А потом картинка начала мутиться, будто стекло, сквозь которое смотрела Амти - запотело. Глаза заболели, Амти потерла их, и вот она снова очутилась на поляне, а перед ней снова оказалось лишь яблоко, на ощупь так похожее на глаз. Хрусталик, подумала Амти, и засмеялась, такой дурацкой была эта мысль.

- Ничего себе, - сказала Яуди так, будто ее совершенно не интересовало волшебное глазное яблоко, а потом вырвала его у Эли с необычайной цепкостью, позвала:

- Шайху!

И Амти, наверное, впервые поняла, что Яуди по нему соскучилась. Они с Эли склонились вокруг яблока, Амти почувствовала лапки Мардиха, больно скребущие по макушке. Сначала внутри яблока лишь снова переливался свет, а потом Амти увидела телевизор в телевизоре. Старенький, пучеглазый экран в квартире Ашдода передавал какую-то арию. Дева в белом пела о чем-то на древнехалдейском. Амти еще в школе ездила вместе с одноклассницами смотреть эту патриотическую оперу о древности их народа, и войнах с Другими. Ей было ужасно интересно, как это, когда люди говорят на чужом тебе языке. Как это, когда армии сходятся в битве, не понимая друг друга. Какой-то абсурд, думала тогда Амти, наблюдая за историей любви халдейской девушки и Другого. Она бы не смогла полюбить того, кто неговорит с ней на одном языке.

Хотя, в конечном итоге, ей достался мужчина, который большую часть времени вообще молчал, что было немногим лучше.

Ашдод и Шайху сидели перед телевизором с открытыми ртами. Амти посчитала, что сейчас не лучшее время удивляться эпичности национальной оперы, и только спустя пару секунд поняла истинную причину их ошеломленного вида.

Ашдод одну за одной переключал программы, сначала с помощью пульта, а потом и вручную. Везде, на всех каналах, показывали одну и ту же оперу. Картинка на секунду прерывалась, и тут же оказывалась абсолютно идентичной на любом канале. То, что их вообще возможно переключить было видно исключительно по логотипам каналов.