Книга Дом всех тварей, страница 14 – Дария Беляева

Незаметно паника ушла, стало немного грустно, что Амти вскоре забудет об этой невероятной красоте, и у нее останется только эскиз. Они с женщиной вышли на одной остановке, и Амти увидела, что ее встретил мужчина в новых кроссовках и старой, неряшливо выглядящей куртке. Он ее поцеловал, а потом начал говорить что-то про автосервис, и они пошли совсем в другую сторону, чем нужнобыло Амти.

Интересно, этот парень ее любит? Наверное, да. А замечал он когда-нибудь ее руки, шею и скулы? Может быть. Амти задумалась, любит ли ее Шацар. Считает ли Шацар ее особенной? А красивой? Шацар считал красивой ее маму, как и многие-многие люди, но Амти вовсе не была на нее похожей. Может, он представляет в постели с ней ее маму? А если бы Амти не подарила ему сына, что бы он делал? Убил бы ее? Забыл бы о ней?

Амти было грустно, но не слишком. Все эти мысли приходили к ней и раньше, и все они не имели значения - она все равно не могла понять, даже с их ритуальной связью, что чувствует и о чем думает Шацар.

Небо просветлело, в нем прорезалось солнце, и теперь свет играл в лужах на черном от прошедшего дождя тротуаре, ветерок гонял влажный воздух, и люди вокруг спешили на учебу и работу. Лапа удивительного осеннего утра коснулась и деревьев, последняя зелень превратились в золото. Амти было ужасно жалко, что она не может увидеть это прекрасное утро, не искаженное темнотой линз ее очков.

Стремящиеся вверх послевоенные дома, громоздкие и величественные управления по разным делам Государства соседствовали с невысокими постройками царских времен, хвастающимися чугунными решетками балконов и замысловатыми скульптурами.

Здание, которое было нужно Амти - Художественная Академия или, если использовать официальное наименование, Государственная Академия Изобразительных Искусств было построено еще во времена, когда Шацар был ребенком. Посеревшее от времени, оно как седой, но степенный старик, все еще сохраняло определенную мощь - в колоннах, высоких окнах и массивном фасаде.

Амти остановилась перед ним, чтобы окинуть его взглядом, запрокинула голову, увидев кружащих вокруг широкого фронтона ворон. У главного входа курили студенты. Среди молодых художников некоторая авангардность и эпатажность были обычным делом. Однако, даже здесь царила определенного рода упорядоченность. Девушки с цветными волосами в широкополых шляпах, юноши, чьи уши были пробиты массивными серьгами, а джинсы порваны на коленях строго в определенных местах, курящие ароматизированные сигареты и смеющиеся слишком громко молодые люди, привыкшие шокировать обывателя очень конкретным, конвенциональным образом.

Амти некоторое время слушала их обыденные разговоры о парах, попойкахи профессионализме, с восхищением представляя, как станет одной из них, а потом вошла в холл.

Внутри Художественная Академия выглядела еще более внушительно, чем снаружи. Две широкие лестницы вели на второй этаж, длинные коридоры вели к переходам в другие корпуса, зевающая гардеробщица раздавала номерки, а большие часы показывали без десять одиннадцать. Шаги Амти, студентов, преподавателей и других абитуриентов отдавались от блестящего мраморного пола, складываясь в удивительную мелодию, симфонию, созданную множеством людей, учащихся и учащих, участвующих в одном общем деле.