Онлайн книга «Крысиный волк»
|
Война совершенно его не ожесточила. Это с одной стороны раздражало Шацара, а с другой — смешило. Шацар сел на свое место. Землянка была тесной, оттого и не было ничего, кроме своего места, места Мелама и общего места у огня. Они часто меняли убежище, оттого Шацар привык считать, что его дом там, где Мелам. — Когда один из них будет тебя пытать перед тем, как прикончить, будь добр, вспомни этот разговор. Мелам пробормоталчто-то недовольное, поправил очки. Грязный и взвинченный еще больше обычного, он казался особенно жалким. — Давай я обработаю твою рану. Шацар разделся до пояса, тут же стало зябко. Осень уже вступила в свои права, а зимой обогревать убежища станет еще тяжелее. На плече у него была воспаленная рана. След, оставленный вражеским снайпером никак не хотел заживать. Шацар подозревал, что это магия Инкарни Осквернения. Его собственная на таком расстоянии не действовала, он даже свои цели обездвижить не мог, находясь за пятьсот метров от них. Однако, не стоило считать, что нет на свете никого умелее его. Рана гноилась и болела, но Шацар вспомнил об этом только после того, как Мелам напомнил ему. Он снял старую повязку, бросил в огонь. — Как ты вообще можешь сосредоточиться и стрелять? — спросил он. — Просто не обращаю внимания. Мелам поцокал языком, потом смочил марлю спиртом и принялся обрабатывать рану. Шацар закрыл глаза. О боли он то забывал, то чувствовал ее слишком сильно, так что его тошнило. Спирта оставалось мало, нужно было экономить его. Вторую марлю Мелам обмакнул в отвар в котелке. — Должно помочь. Я не то чтобы верю в гомеопатию, но когда ничего кроме нее нет… Знаешь, салициловая кислота, это противовоспалительное, преобладающее вещество в аспирине, но содержится в чистом виде она в ивовой коре, я тут немного добыл, а сейчас еще заварил шалфей и… — Тебе здесь действительно скучно. Мелам не слушал его, насыпал на вымоченную в шалфейном, Шацар наконец узнал запах, когда Мелам сказал, отваре марлю немного резко пахнущего белого порошка. — Нет, просто я хочу, чтобы ты поправился. Я переживаю за твою рану. Она не заживает, понимаешь? Мелам перевязывал его очень осторожно, но это было без толку, все равно плоды его экспериментов с живой природой жглись так, что перед глазами темнело. — Знаешь, я люблю тебя, Шацар. — Что? — спросил Шацар. — А как же Митанни? — Не в этом смысле! — быстро ответил Мелам. — Я люблю тебя, как моего друга. Лучшего. — Хорошо. Мелам вздохнул: — Хотя иногда ты ужасный. Но очень мне дорог. Я не хочу тебя потерять. Чтобы сосредоточиться на чем-то кроме боли и дурацкой болтовни Мелама, Шацар взглянул на письмо, которое Мелам держал у себя на коленях, как будто боялся, что потеряетего, если хоть на секунду с ним расстанется. Шацар видел многословные описания их нелегкого быта, опасения и страхи, жалобы на ссоры с Шацаром, всю эту чушь, которую Мелам отправлял Митанни в надежде, что ей интересно, как у них дела. Но самое главное в письме въелось в его мозг, как въедалась в плоть салициловая кислота. «Я люблю тебя, Митанни. И когда я вернусь, ты пойдешь за меня замуж? Я понимаю, что это не романтично и неправильно — говорить о таком в письме. Но если ты только согласишься, я предложу по-настоящему! Просто мне было страшно тебе предлагать, но если ты откажешь в письме, все будет не так ужасно!» |