Книга Ночной зверёк, страница 91 – Дария Беляева

— Я хочу с вами говорить, —сказала Царица. — Аркит прав. Что до ваших друзей, пусть будут гостями в моем доме, пока я довольна ими.

Царица снова обратилась к ним, она сказала:

— Аркит предоставит вам комнаты. Возможно. Если захочет. Если не захочет — выберите любую свободную. Или не свободную, если хватит сил. Во Дворе рады детям Матери Тьмы. Я хочу, чтобы ночью вы явились на пир. Я посмотрю на вас.

Она прошла дальше, к выходу.

— Адрамаут, Мескете, за мной. Прогуляемся в саду и поговорим о том, что вы можете мне предложить.

Адрамаут и Мескете поднялись на ноги. Адрамаут обернулся к ним кивнул, мол все будет нормально, не переживайте. Правда, подумала Амти, это мало помогло.

Адрамаут и Мескете пошли за Царицей, и Амти заметила, что они идут нога в ногу.

Аркит посмотрел на них, потом сказал:

— Ну, привет. Я — Аркит.

— Это мы поняли, — сказал Аштар.

— Хорошо тогда. Пойдемте со мной, покажу вам, где можно селиться.

Странно, он был Инкарни, причем чудовищно искаженным, но вел себя вовсе не как безумное зло. Аштар склонился к Амти, прошептал:

— Ладно, по крайней мере на пиру, наверное, можно будет выпить.

— Так, — сказал Аркит. — Ты, страшненький, о чем шепчешься?

— Я…что?

Амти и Эли переглянулись, то же самое, Амти увидела, сделали и Неселим с Мелькартом. А Шайху громко засмеялся. Такта у него, конечно, никогда не хватало.

— Ты, — сказал Аркит. — Все, идем.

— Страшненький? — вопрошал Аштар. Амти тоже пылала праведным гневом. Аштар был, казалось, самым красивым человеком, которого встречала Амти за свою жизнь.

— Стоп, — сказала Эли. — Как это мой брат страшненький?

Они поднимались по лестнице, и Амти увидела, что на ступеньках здесь какой-то мудреный узор, от которого кружилась голова. Казалось, он двигался, как тьма под кожей Мескете.

— А, если он твой брат, тогда понятно, — сказал Аркит. — Бедняжка, как ты живешь.

Он поцокал языком, обернувшись, и Амти увидела, что язык у него раздвоенный. Мелькарт заржал, а Шайху спросил:

— А я страшненький?

— Ну, ты так себе.

Они шли по коридору. Коридор был долгий и извилистый, он то сужался, то расширялся. Двери были разных размеров и цветов. Некоторые были железные и запертые под засов, за ними слышались чьи-то крики или звериные визги.

— А кто по вашему красивый? — не унималсяШайху.

— Да вы все не очень. Он постучал когтистыми пальцами себе по подбородку, а потом сказал:

— Но мне вот вы нравитесь.

Он указал на Амти и Неселима. Они переглянулись.

— Очки ваши. Особенно у тебя, девочка. Ты с ними почти симпатяжка. Но без них — тоже не очень.

— М, — сказала Амти. — Спасибо. А вы…

— Я советник Царицы.

— Наверное, не в вопросах стиля, — вздохнул Аштар. Он, судя по всему, все еще был глубоко оскорблен.

— Но вообще я художник, — сказал Аркит. — Создаю красоту.

— А где ваши картины?

— Я вот своя картина, — сказал Аркит. — Ну, это если например.

И все у Амти встало на свои места. Безумный Инкарни, какая-нибудь Тварь Уродства считал ее почти симпатяжкой. Эли засмеялась, а Амти снова переглянулась с Неселимом.

— Просто не обращай внимания, — посоветовал он. — Это проходящие ценности.

Вот уж точно. Аркит сказал:

— Для пира никакой особой, праздничной одежды вам не надо. Но лучше надеть то, что идеально выражает вас самих. Можете мне заказать, я, может, поищу. Или скажу Хамази вам позвонить.