Книга Ночной зверёк, страница 155 – Дария Беляева

Шацар был Инкарни, как и она, оттого он целовал ее сейчас. Она одурманила его, значит у нее было время, чтобы найти какое-нибудь оружие, вырубить его и сбежать. Так бы, без сомнения, на ее месте поступила Мескете.

Шацар коснулся губами ее шеи, укусил. Может быть, у него в кармане есть пистолет, подумала Амти, она поцеловала его в губы, внизу живота было горячо и почти больно. Амти попыталась запустить руки ему в карманы пиджака, именно в этот момент он подхватил ее на руки, легко, как игрушку, усадил на стол. У него были властные прикосновения, и Амти не верила, что все происходитс ней, и ей хотелось еще секунду подумать, что это сон.

На столе не было ничего особенного, даже ручки, чтобы воткнуть ему в глаз. Зато Амти увидела кое-что, что совершенно не ожидала увидеть.

Кукольный домик. Удивительно точное, и в то же время умилительно-игрушечное изображение довоенного особняка. Кружева, крохотные фарфоровые сервизики, кроватки с балдахинами, медные ванны, камин в гостиной с язычками пламени из светящейся бумаги, игрушки в игрушечной детской: зайчики, медведи, еще более крохотные фарфоровые куколки размером с ноготь, сидящие за маленьким столиком. Комоды и сервизы, картины и стулья с высокими спинками в гостиной, книги в библиотеке с крохотными золотистыми буквами по корешкам — все было передано со скрупулезной точностью аутиста. Окно открывало вид на картинку с маяком в центре северного, безымянного моря. Мечта маленькой девочки, отстраненно подумала Амти, чтобы отвлечься от жара внутри, вот бы мне такой. Мне бы такой, а ему — зачем?

А потом она заметила, что вовсе все не так мило, как ей представлялось в начале. Здесь были куклы, изображавшие девочек в кружевных платьях, белых носочках и лакированных туфельках. Пять маленьких девочек, красивых маленьких принцесс с золотистыми волосами. Одна сидела в ванной, ее голова валялась рядом, а пятна красной краски украшали все вокруг. Еще одна лежала рядом с камином, Амти сразу ее не заметила — она была больше похожа на уголек, мало что выдавало в ней куклу, разве что сохранилось фарфоровое личико, испачканное в саже, но краска глаз и губ слезла с него. Третья была распята, кровь из ее рук и ног спускалась четырьмя красными, атласными ленточками, чуть колышущимися от движения. Четвертая была покрыта рисунком, дотошно изображавшим мышцы — она была без кожи. А пятая, самая маленькая, была подвешена на крюк в погребе для мяса, прямо рядом с анатомически безупречными тушками игрушечных свиней.

Ответ пришел к Амти откуда-то извне, оттуда же, откуда приходили сны. И Амти знала, ответ этот верный.

— Мертвые сестры, — сказал голос в ее голове. — Пять маленьких мертвых девочек в самом красивом в мире доме у маяка.

Амти почувствовала запах страха, который был заключен в этом психопатически точном и жутком домике. И запах этот придал ей радости и сил, она впервые почувствовала себя властнойнад огромной тайной, которую заключает в себе человеческий страх. Нет, не страх — звериный ужас.

Амти улыбнулась Шацару, и он сцеловал ее улыбку. Сейчас ему было все равно, определенно. Он прижимался к ней близко-близко, и Амти почти чувствовала его тяжесть, и остроту его костей.

А потом случилось непоправимое, он рванул на Амти рубашку, и флакон вылетел из кармана, он упал, он разбился. Темнота внутри него проела паркет, как кислота и взвилась дымом вверх.