Книга Ночной зверёк, страница 111 – Дария Беляева

Здесь, во Дворе, тоже были лошадки. Их брюшки были вспороты до ребер, сквозь которые проглядывали пластиковые внутренние органы. В остальном, они оставались такими же милыми, как и в детстве Амти. Песенку, играющую непрерывно, пока двигалась карусель, все время заедало.

Колесо обозрения в Государстве было величественным. Когда оно замирало в самой высокой точке, вместе с ним замирало, казалось, и сердце Амти. Она видела всю Столицу и ей думалось, будто она видит весь мир.

Во Дворе колесо двигалось с жутковатым скрипом, казалось, еще секунда, и оно сойдет с остова, и все рухнет. Вместо восхищения и благоговения, оно вызывало ужас перед непрочностью и зыбкостью.

Цепочные карусельки, на которых Амти больше всего любила кататься ребенком, потому что внутри у нее тут же становилось пусто и легко, и в груди, казалось, билась какая-то птичка, но Амти не понимала, что это ее собственное сердце. Все кружилось и голова кружилась, а огоньки и лампочки, которыми были украшены карусели, рисовали смазанные от скорости яркие полосы перед ее глазами.

Во Дворе цепи каруселек были ржавыми и заканчивались крюками, на которые были крепко насажены туши животных, а иногда и людей. Они вертелись, разбрызгивая кровь, а огоньки неправильно и неритмично гасли и загорались.

Словом, Амти ненавидела парк развлечений, он будто бы пачкал лучшие ее воспоминания. Шайху же его очень полюбил. Он проводил там времени куда больше, чем полагается даже такому лентяю как он. Даже сейчас, днем, когда народу почти не было, Шайху, Амти не сомневалась, катался.

— Интересно, — сказала Хамази. — Этот ваш друг — он опять пьяный?

— Неинтересно, — отрезала Эли. — Он точно пьяный. Он почти всегда пьяный.

— Ну, как, — сказала Амти, стараясь выгородить Шайху. — Не то чтобы пьяный. Пьяненький.

Они нашли Шайху в глубине парка, он плыл поканалу водного аттракциона лежа в лодке и глотал виски прямо из бутылки, запивая его газировкой из банки. Водный аттракцион Амти считала вполне приемлемым по сравнению с остальными. Разве что вода в канале зацвела и была покрыта белыми кувшинками. Однажды Амти слышала, как Царица говорила о том, что кувшинки, одни из самых удивительных цветов, не живут в хорошей воде. Как и Инкарни, прекраснейшие существа из всех, созданы для разложения.

— Что делаешь? — спросила Эли Шайху.

— Деградирую.

Амти вздохнула, втянув в себя запах тухлой воды.

— Аштар неудачно подрался, — сказала она. — Адрамаут его латает. Выгнал нас к тебе.

— Прыгайте в лодку, красавицы, и я развлеку вас.

Хамази сложила руки на груди.

— Привет, Шайху.

— Привет, милашка, — заулыбался Шайху. — Покатаешься с нами?

— Вот почему это общество не способно нормально функционировать, — сказала Хамази. — Потому что нельзя все время пить и развлекаться.

Шайху оскорблено прижал бутылку к себе.

— Так, давай без крайностей, а?

Амти залезла в лодку вслед за Эли и подала руку Хамази. Как ей должно было быть одиноко. Лодка двигалась медленно, Амти и Эли улеглись рядом с Шайху, чей перегар забивал запах плохой воды, а Хамази осталась сидеть, сложив руки на коленях.

— Разве вам не кажется все это неправильным?

— Что?

— Мир, где никто не должен ничего и все живут лишь для того, чтобы потворствовать своим тайным желаниям.

— Я так понял, — сказал Шайху. — Что наша цель — саморазрушение и разрушение всего мира. Хочешь глотнуть?