Онлайн книга «Терра»
|
Взял я чемодан, и мы пошли. Снега вокруг, ну просто горы, смотреть невозможно, глаза щиплет от белизны и холода. И еще мело. Я крикнул отцу: – А к тебе она приходит? Он сразу понял, о чем я говорю. – Да, конечно. Не так часто, как мне б хотелось. Но она со мной. – А которая из них настоящая? – И та, и та. Это все она, мы ж ее разделили. Была одна мамка, а стало, значит, две. Метель хоть чуточку, но унялась, а то б мы не улетели, а у нас самолет и билеты. Снова я смотрел на тайгу с высоты, но теперь она была белая-белая, только острые верхушки деревьев из этой белизны выныривают, и все. Отец говорил: – Будешь счастлив. Там тепло, солнце. Будешь счастлив, но Родину не забывай. Где родился, там и пригодился. – Ты ж сам себе противоречишь, ну что ты несешь? А все-таки я знал – не забуду, любить буду до конца своих дней и всю тайгу, и неровный десяток низких типовых многоэтажек. Нечего было любить, а я любил – такая там была свобода. В Норильске я с тех пор бывал уже несколько раз, привык к нему, а обожал все равно – со всей его грязью, со всей унылостью бетонных коробок, со всей горечью воздуха. У входа в аэропорт мы покурили. Отец сказал: – В Москве будем один день. Так что погоняем по ней, поглядим на столицу. – Круто, давай погоняем. Где-то тут была Лада, я ей встретиться предложил, в аэропорту уже, но она отказалась, ну я ее на хуй и послал. Может, Юрику даст, как знать. – За девку не переживай. Будут у тебя еще девки. – А, ну ладно тогда. Сразу сердце на место встало, может и с ней поговоришь? На этот раз подзатыльник был слабый, так, играл он со мной. – Как она вообще? – Один раз меня дрыщом назвала, так я ей врезал немного. Мне потом так стыдно стало, хотя я совсем легонько. – Вот почему у тебя и не вышло. Женщин до свадьбы не бьют. А вокруг самолеты летают, огромные такие махины. Матенька сделала наш народ выносливым и сильным, чтоб мы выживали везде и все собой заполоняли, только небо мы, крысы, заселить собою не в состоянии, вот оттого и трепет такой к нему. Но неба я не боялся, доля есть доля, с ней не сладишь. Если судьба умереть от аварии, значит, не в самолете, так в машине умрешь. Все равно не страшно – это очень быстро обычно. Вот мамка, она сложно умирала, тонуть – кошмар вообще. Утонуть бы я не хотел. На самолете-то я в первый раз в жизни полететь готовился. То вертолеты были, они смешные скорее, а вот самолет – эпичная штука. – Восемь часов лететь, а кино не показывает. Книжку взял в ручную кладь? – Ага. Аммиана Марцеллина. Там интересно, типа Рим гниет. – Дался тебе тот Рим. Если хочешь что-нибудь скучное почитать, Герцена б почитал или Чернышевского. В аэропорту все было блестяще и светло, нигде больше в Норильске такого чистого места не было. Кафе теперь еще всякие блестели, красным, зеленым и синим, словно камушки драгоценные. В одной кафешке мы с папой и сидели, он пил водку, а я ел соленую-соленую курицу-гриль, разгрызал ей косточки. – Я люблю эту штуку, – говорил я. – Знаешь, такую сгущенную кровь внутри. – Костный мозг это. – Он же в позвоночнике. – То спинной. Отец курил и посматривал на девушку за соседним столиком, слишком молоденькую для него. – Было б больше времени, – сказал он шепотом, – я б тебе показал, как оно с девчонками делается. – Типа деньгами? |