Книга Красная тетрадь, страница 90 – Дария Беляева

И в то же время он мне, конечно, нравился. Сам не знаю почему и не могу этого объяснить.

Я бы мог пересказать его историю, но все-таки я не буду этого делать, потому что, рассказанная Жоржем, она звучит куда лучше. Поэтому постараюсь воспроизвести ее максимально близко к услышанному.

– Стало быть, в жизни мне повезло, – сказал Жорж, затянувшись и выпустив дым. – Мои родители работают с людьми наверху, так что в детстве у меня было все. Но я всегда хотел добиться в жизни большего. Представляете, я чуть не стал преподавателем в университете. Знаете, что я изучал?

– Что? – спросил Ванечка.

– Философию. Я специализировался на философии истории. Собирался писать диссертацию по Жану Бодену. У меня была красивая машина, я был влюблен в чудесную девушку, объездил всю планету и ни в чем не знал отказа. Моя жизнь!

– Надо же, – сказал я. – Вам очень повезло.

– Да-да, о том я и говорю, мне очень повезло. А знаете, как мне везло в карточных играх? Даже представить себе не можете. Однажды меня чуть не подстрелили. Они все думали, что я жулик, но я игрок от Бога.

– Бога нет, – сказал я.

– Дело вкуса, – сказал Жорж. – Так вот, замечательная машина, диссертация, девушка, любящие родители, квартира в центре Москвы, представили?

– Я тоже живу в центре Москвы, – сказал я. – Здорово, может быть, мы соседи.

– Да-да-да, – рассеянно сказал Жорж. – А потом мы с моей драгоценной Настенькой поехали за шкафом.

– За шкафом?

– Да, за красивым кедровым шкафом.

– Кедры пахнут сладко, – сказал Ванечка.

– Именно. Замечательный был шкаф. А потом нам навстречу выехал замечательный грузовик. Я потерял девушку, шкаф и чуть не потерял свою жизнь.

– Как вы можете, – сказал я, – ставить свою невесту в один ряд со шкафом?

– Я мог бы еще пошутить, что и то и другое сделано из бревна, но не буду. Прости, малыш, я скрываю свою боль за напускным цинизмом. Но слушай дальше. Я почти погиб, потерял обе ноги, потерял невесту, потерял…

– Шкаф? – спросил Ванечка.

– Кедровый шкаф, – уточнил Жорж. – Моя жизнь была разрушена. Где тот разбиватель сердец? Где тот восхитительный молодой человек? Изуродованный калека, потерявший все в один день! Но мало того! Температура! И головная боль, страшнейшая головная боль за всю историю меня, а сколько я пил, просто как лошадь, и какие у меня были похмелья – с этой болью не сравнится ни одно. Меня забрали прямо из больницы, я толком не успел прийти в себя.

– На что это похоже? – спросил я.

Тут Жорж замолчал. Он цокнул языком, посмотрел на небо и сказал:

– На состояние, когда ты мертвецки пьян, но не можешь уснуть. В голову лезут всякие сумасшедшие мысли. А потом – потом похоже вот как раз на похмельный сон.

– Эти неприятные стадии мы должны пропустить, – сказал я.

– Должны, – сказал Жорж. – Просто обязаны, потому что ничего приятного в этом нет! Словом, я впал в забытье! По-моему, я кричал! Надеюсь, я кричал какие-нибудь скабрезности, это было бы стилистически очень изящным решением. Все время запах мяса, запах крови, но в остальном – почти полная темнота. Вот это была жизнь! Я был меньше, чем животное! Но, о чудо, в один прекрасный день, я пришел в себя. Помню, я открыл глаза…

– На скотобойне, – сказал Ванечка.

Жорж посмотрел на него странно.

– В неприятном месте, – сказал он. – Но в то время свет лампочки показался мне солнцем. Я спросил: где я? Надо мной находилась крайне интересная конструкция, что-то вроде костной пилы. Мои ноги были целы. А вот грудная клетка напрочь открыта! Можете себе представить шок юноши, оказавшегося в таком положении? Девица за инструментом, она еще нажимала на какие-то кнопки, охнула, подскочила ко мне и крайне вежливо сообщила, что со мной случилось чудо.