Онлайн книга «Красная тетрадь»
|
А потом я увидел, что Андрюша разрушил наш замок, который мы строили все вместе. Валя столкнула его в воду, я сказал: – Нет, подожди, он случайно! – Он специально так сделал, пока мы не видели, пнул его ногой! – сказала Фира. – Потому что он – урод! Андрюша сказал: – Я нечаянно. Я сказал: – Он нечаянно. Максим Сергеевич сказал: – Только не утопи его, Валя. Я попытался спасти Андрюшу, но и сам очутился в воде. Вернулись Володя и Боря, они грызли желтые початки, еще два лежали в целлофановом пакете. – Дамы, – сказал Володя. – Это вам. А я осознал, что если лежать так спокойно под волной, то, когда она накатывает, вода затекает в нос. Так можно утонуть. Потом все пошли купаться, а я не пошел, мне надо было собрать ракушки для Галечки. – Эй, крошка политрук! – Что тебе нужно? Боря нагнал меня, хлопнул по плечу, довольно больно. – По поводу вчерашнего, я имею в виду, когда ты чуть не утоп. – Что? Я подумал, он извинится, но Боря сказал только: – Ни «хуя» себе ты слабак. – Отстань, я занимаюсь своими делами, – сказал я. Боря быстро загорел и казался поэтому очень отдохнувшим. Моя мама однажды сказала, что Борина внешность совершенно не соответствует его личности, мол, у него симпатичное личико: распахнутые глаза, смешной вздернутый нос, забавные щечки, и весь он такой миловидный, а как рот откроет – хоть стой, хоть падай. Только брови у него надменные, чуть с изломом. Мне кажется, это все суеверия – далеко не всегда внешность говорит о человеке достаточно или прямо. Прогрессивный способ мыслить должен быть основан на строгих научных данных, но нет никаких строгих научных данных о том, что мальчики с милыми носами и блестящими глазами не могут быть настоящими чудовищами. – Видал, как Макся расстроился с этого Эдика? – Максим Сергеевич, безусловно, ценит профессионализм Эдуарда Андреевича. – Да не, Максю реально прихватило. Щи сделал кислые. А ты знаешь почему? – Если я этого не знаю, значит знать мне не положено, – сказал я. – Иди купайся. – Не пойду, мое дело тебя просветить. Короче, Эдик этот, он все придумал. – Что придумал? – Все. Про детей, червей и всякое такое. Я сказал: – Знаю. У Эдуарда Андреевича у самого в голове червь. Но он даже не солдат. – А видишь какой человек-то серьезный. Бывает! Я молчал, не хотел сказать лишнего. – А Макся парится, что он не такой серьезный человек. И злится, наверное. Он-то с нами тусит. Ему нас жалко. – А что нас жалеть? – спросил я. – Ты реально такой тупой или прикидываешься? Нас и Эдик этот жалеет. Всем, «блядь», вокруг так стыдно. Обалдеть можно. Я остановился, резко развернулся, так что мы с Борей почти столкнулись лбами. – Поясни. – А что тут пояснять? Никому не охота особо мучить детей. Но вроде один предложил, а другой столько лет нас пас. Теперь всем неловко. Напряжение. Я помолчал, а потом спросил: – А почему ты это со мной обсуждаешь? – А потому что ты поехавший, – сказал Боря. – И до тебя точно ничего не дойдет. – Мне такого знать и не надо. Люди наверху разберутся и без меня. – «Заебись», такой ты солдат. Вдруг меня посетило странное чувство: Боря хочет поговорить по-настоящему, его что-то волнует, и только я смогу его понять. Я вспомнил, как он разжал руку, когда висел на парапете вниз головой. Он разжал руку медленно, это не далось ему легко, но все-таки Боря так сделал. |