Книга Красная тетрадь, страница 188 – Дария Беляева

– Да я бросил.

– Тогда просто идите.

Он поднимается, его шатает. Я спрашиваю:

– Не пьяный?

– Нет.

– А то замерзнете.

– Не пьяный, – говорит он и смеется, а потом наклоняется ко мне близко-близко, так что я могу каждое пятнышко в его глазах различить, и говорит:

– У тебя доброе сердце, Боренька.

– Чего?

Но он не отвечает, отстраняется и, пошатываясь, идет к зданию вокзала. Я выбрасываю сигарету, хочу бежать за ним, но меня окликает Володя.

– Боря! Стоять!

– А? Там мужик сумасшедший!

– Ну и пусть себе плывет, железяка хуева.

Володя протягивает мне горячий чай в стакане.

– На, только не разбей, еле договорился, чтоб здесь попить разрешили. Внутри все битком, не протолкнуться.

Стакан чертовски горячий.

– И конфетку на, заешь.

– Это чего, «Снежок» беспонтовый?

Любимые конфеты беспонтового Арлена, между прочим.

– Зашкварные конфеты, – добавляю я. – Где шоколадные?

– Обалдел совсем, – говорит Володя. – Пей чай, а то точно заболеешь.

Как людно, ярко и холодно.

Я открываю глаза, и я снова Арлен, но руки, кажется, еще болят – стакан горячий, щиплется синяк под глазом. Ванечка заглядывает к нам.

– Спите? – спрашивает он шепотом.

Мы не отвечаем. Но мы и не спим.

Ванечка на цыпочках заходит в палату, заглядывает в коробку с Николаем Убийцей, подходит к кровати Андрюши, внимательно смотрит, потом садится рядом со мной. Он очень часто так делает и соблюдает в эти странные моменты именно такой порядок действий.

Мне нравится, что он соблюдает порядок.

Ванечка садится на край моей кровати и говорит:

– Ну вот, я разбудил тебя, ты меня прости, извини. Не хотел я.

Я закрываю глаза и вижу осенний лес, он пахнет сыро и тяжело, но приятно.

Я люблю запах земли. У земли хороший запах и соленый вкус.

Я лежу в овраге, и сверху на меня валятся листья. Меня никто не найдет никогда. Я это знаю.

Нет, никто меня не найдет. Зато сам я могу найти кого угодно. Я замечательный искатель. Я всех найду.

Но пока еще никто не играет со мной в прятки.

Со мной поиграют!

У кого-то солдатики, или лошадки, или машинки красивые, а у меня целый лес. Лес весь мой, я играю здесь везде.

Я здесь везде играю.

Небо-то какое, но я дождя не боюсь! Стану мокрый весь до нитки и тогда не испугаюсь. Что мне дождь? У-у-у-у.

Я из ямы выбираюсь и сразу – на дерево. Отважный! По мокрой ветке ходить не страшно, нога вперед ноги, и я как циркач. Я в цирке бывал, там все смеются, и пахнет кукурузой, и пахнет лимонадом, и еще пахнет всякими лошадиными делами. Хорошее место – цирк.

Никто меня не понимает. Но я не огорчусь от этого сегодня. Не стану я огорчаться. Мама не слышит, Леша не верит, а папа молчит.

Есть только я, как большая собака или маленький волк. Я хожу и мокну, хожу и не боюсь дождя, хотя он пошел уже.

Я знаю, здесь раньше было красиво, и золото, и дворец, шипел огонь, смеялись и пахли друг другом люди. Я могу услышать их, если я захочу. Они все красивые и блестят.

Теперь все заросло, стали деревья.

Я знаю все деревья и животных знаю тоже всех. Я только не знаю, зачем я такой. Почему другие не такие?

Я хожу по ветке, ногу ставлю перед ногой, но я не разобьюсь.

Никто мне не отвечает, потому что вопросами я всех задолбал – это мама говорит. Все-то тебе объясни, все-то тебе расскажи.

Но мне бы объяснили, мне бы рассказали. Алеша знает, планета вращается. А я не знал. Я его спрашиваю: как это вышло, что мы не попа́дали?