Книга Красная тетрадь, страница 184 – Дария Беляева

Я не скажу, что мне такое чрезвычайно интересно, но слов и мыслей нет, остается только смотреть.

А иногда я закрываю глаза и вижу то, чего не должен видеть. Я могу рассказать об этом так легко.

Есть ощущение, что я закрою глаза и вернусь туда.

Вот представьте себе, я лежу на кровати, солнце уже заходит, я не бодрый и не сонный, а сознание как бы уплывает от меня.

Я могу протянуть руку к Андрюше, коснусь его волос и окажусь вдруг совсем в ином месте.

За городом, в деревенском доме, где пахнет молоком и сыростью, я Андрюша, и я сижу за высоким столом, накрытым липкой скатертью в розовых астрах.

Передо мной в перевернутом стеклянном стакане бьются осы.

Я знаю, что они задохнутся.

Я вообще все знаю. Я делаю так не в первый раз.

Мимо меня проходит мама, гладит меня по голове и говорит, что в баллоне кончается газ.

Я ничего не говорю, потому что в моем стакане бьются осы. Им страшно, и они очень-очень злые.

Мне не нравятся мои руки, когда я вырасту, я стану солдатом, потому что у меня есть справочник по анатомии и мне интересно, как все устроено.

Когда я стану солдатом, то возьму большой нож и посмотрю, что у меня такое внутри, похоже ли это на картинки из учебника анатомии.

Я каждый день прошу маму, чтобы она отдала меня учиться. Я буду первым. Но первым мне быть не важно. Я бы просто хотел, чтобы мои руки изменились. А иногда я думаю, что руки ни к чему.

Я наклоняюсь к стакану и чуть приподнимаю его, осы стремятся выбраться, стремятся к воздуху.

Я знаю, как дышат насекомые. Насекомое пронизывают трахеи, поэтому воздух идет по всему телу. Воздух проникает в них, как ветер проникает в дом.

Воздух проникает в моих ос. Из-за этого мои осы проживут еще немного.

Я снова ставлю стакан правильно. Лапка одной из ос зажата, она дергается.

Мама говорит:

– Андрюша, они тебя покусают! И правильно сделают, между прочим.

– Я хочу стать солдатом, мама.

– Стань лучше врачом. Станешь солдатом – заболеешь и умрешь молодым. Лучше будь хирургом или офтальмологом. Лучше, конечно, офтальмологом, а то у тети Веры катаракта.

– Она уже ослепнет, пока я вырасту, – говорю я.

– Ой, не надо так. Компот будешь?

– Нет, – говорю я. Мне очень противны размокшие фрукты. Я люблю только твердые фрукты. И не все.

– Ну хорошо, занимайся. Но помни, тебя укусят.

Я помню. Меня укусят.

Я где-то читал, что осы хорошо распознают человеческие лица. Наверное, я кажусь моим осам пугающим. Я пугающий для насекомых.

За окном дождь, он стучит, а окна мокрые. В дом напротив приехал хозяин. Он стучит кулаком в дверь, и его впускают.

Мой отец на крыльце, он в инвалидной коляске. Мама всегда проверяет, не намок ли он. Но если отец намокнет, он будет кричать.

Все за окном такое зеленое, и такие яркие мамины цветы, о которых она заботится. Тетя Вера скоро ослепнет, я знаю. Я читал про катаракту и другие заболевания глаз.

Я не боюсь ослепнуть, ведь память у меня замечательная.

Я боюсь никогда не стать солдатом. Я все хочу знать о том, как может измениться тело, а если не буду солдатом – я ничего не узнаю.

Мама говорит:

– Ох, Ромка-то вымок весь небось.

Но папа не кричит, не зовет, значит, он не вымок.

– Где ты вообще нашел этих ос?

– Я их поймал в огороде. До дождя. Они стали сонные.

– Хорошо, – говорит мама и смеется. – Дурашка.

Когда она уходит, я медленно двигаю стакан по скатерти. Мои осы сходят с ума. Насекомые не знают, что такое смерть, но они способны бояться опасности.