Книга Красная тетрадь, страница 102 – Дария Беляева

Он окончательно разогнал холод, который я чувствовал проснувшись. Потом дождик превратился в дождь, впрочем, такой же теплый.

Кафельный пол на балконе стал мокрым и скользким, но мне почему-то нравилось стоять вот так. Я думал, Володя вернется, но он продолжал бегать под дождем. Теперь его белые кроссовки уже не были такими белыми.

Вернулся Володя очень радостным и бодрым, но совсем мокрым. Он скинул кроссовки, но его носки были такие грязные, что он все равно оставлял следы.

Я стоял на балконе и смотрел на него. Он сказал:

– Физкульт-привет!

Я сказал:

– Доброе утро. Иди погрейся, а то заболеешь. А пол я помою.

И вдруг Володя мне сказал:

– Знаешь, Жданов, что мне в тебе нравится? Такой ты добрый пацан, хоть и долбанутый. Ну помоги, раз взялся.

Вот такое у Володи сегодня было настроение.

Странности продолжаются. Ванечка подошел ко мне и спросил, умею ли я делать кормушки для птиц.

– Ну просто представляется, – сказал он. – Что ты так радостно делаешь кормушки!

Я ответил, что, конечно, я умею делать кормушки.

– Тогда давай сделаем кормушку, – сказал Ванечка.

Мне это показалось бессмысленным, ведь птицам нужна защита от ветра и дополнительное питание зимой, а не летом, летом тепло и всего вдоволь.

Я спросил:

– Зачем?

А Ванечка сказал:

– Ну надо. Кормушка нужна мне.

– Она должна быть нужна не тебе, – сказал я. – А птицам. Если она нужна тебе, то это пустая блажь.

Но я тут же смягчился, потому что меня тронуло желание Ванечки помогать птицам, хоть и в неположенное время.

– Я научу тебя делать кормушки, – сказал я. – Знаешь что, на ней ведь даже можно выжечь какой-нибудь рисунок, чтобы она была красивой!

– А как выжечь красиво?

– Это несложно. Рисунок может быть любой, его нужно заранее нанести карандашом. Вообще есть для выжигания специальный инструмент, но можно все сделать и лупой. Я тебе покажу как, научу. А ты подумай, что ты хочешь видеть на своей кормушке?

– Птиц, – сказал Ванечка. – И белок. Но я не очень хорошо рисую.

– Это почему?

– Это потому, что все так говорят.

– А тебе твои рисунки нравятся? – спросил я. – Когда ты смотришь на них, они тебе нравятся?

– Очень нравятся, пока мне не говорят, что они не очень.

– Тогда нарисуй такой рисунок, чтобы он тебе нравился очень сильно, и никому, кроме меня, не показывай.

– А вдруг тебе не понравится?

Я не могу сказать, что всеяден в искусстве. Например, я не понимаю абстракционизм. Но я был убежден, что рисунок моего нового друга мне понравится. Так я ему и сказал.

Тогда Ванечка принес мне свой альбом и стал показывать рисунки. Это очень необычные рисунки. Они не слишком аккуратные, зато чувственные и эмоциональные. Когда Ванечка злится, у животных, которых он рисует, получаются злые морды. Когда Ванечка рад, его животные тоже радуются.

– Вот это злые волки, – сказал Ванечка. – Они всех съедят, у-у-у-у. Потому что они злые. А это совы. Много сов. Они задумались.

– А почему одна сова красная?

– Это она в крови. Она умерла. Ее убили.

– Кто?

– Андрюша.

Я засмеялся и сказал, что Ванечка дурак. Он сказал:

– Знаю, что дурак. Нравятся рисунки?

И мне они действительно очень понравились. Я сказал:

– Хотел бы я рисовать так, как ты. Я рисую очень аккуратно, но бездушно. Я бесталанен, а ты – нет. У твоих рисунков есть душа.