Онлайн книга «Щенки»
|
– Да, конечно! Простите, я вас задержала. С бинтами действительно гораздо удобнее! Я не буду падать! – Несчастное созданьице. Ну, бывай. Она осталась стоять между ванной и кухней, в углу, в единственном, в густом пятне тьмы. – Там какие-то книжки, – сказал я. – В шкафу в большой комнате. Иди гляди. Ты ж умная, девочка-студентка, небось. Короче, отправился я спать, потому что выдался у меня до чрезвычайности тяжелый день, и он – все. Приятное это чувство, что ни говори. Дом, милый дом. Даже не помылся после кладбища, заленился, короче, упал в кровать, и не то что вырубился, но попал в странный полусон, в котором не то чтоб видел я, но думал, что в Заире, и пахло душно – как в Кисангани, разогретой на солнце рекой. И вроде я хотел проснуться, но с кем-то из дружбанов моих по Заирской кампании мне вроде еще нужно было поговорить (хотя, проснувшись, понял я, что не все они живы из тех, с кем собирался я говорить). Тут вдруг что-то холодное в постель ко мне скользнуло. Ну, думаю, змея. Это частая проблема, надо не дергаться, лежать спокойно, змея не страшная, греется она просто – она не хочет зла. У нее одна проблема – Господь не сделал ее теплой. Глаза открыл в Москве, смотрю, лежит Тоня рядом, глазами смотрит своими светящимися. И вдруг говорит: – Дайте мне погреться. Ну, я сказал: – Иди сюда, я тебя погрею. Схватил ее, прижал к себе поближе. Прохладная, приятная – после африканской жары моего сна, и легкая еще такая. Ну, полез ей под платье, тут она как укусит меня. – Не надо! Еще минуту не выпускал ее – чувствую, начинает нагреваться, от тепла моих рук – как вещичка. И снова куснула меня, ты приколись? – Да понял, понял, могла бы просто сказать. Ты же в постель ко мне легла, ясное дело, что я подумал! Выпустил ее неохотно, она коленки обняла и отползла от меня. – Я не то имела в виду. Меня тянет к вашему теплу. – Ну так вот бывает оно между мужчиной и женщиной, ложись – я покажу. Схватил ее за щиколотку, потянул под себя, больше в шутку, она сказала: – Я укушу снова! Зашипела и укусила на самом деле – в руку, между большим и указательным пальцем. Я сказал: – Все, теперь точно понял. – Вы не поняли, – сказалаона, свела плечи, как будто заплачет – но не заплакала, не думаю, что умела. – Дело не в вас. Ваше тепло, ваших братьев – меня тянет к нему, потому что вы ее сыновья. Я могу согреться. Но это не значит, что… Тут она задохнулась от возмущения. Я сказал: – Да понятно, успокойся. Ложись. Но, если передумаешь, скажи. Она легла рядом, совершенно не как женщина, которая хочет, пусть и упирается. Просто легла и стала греться. Как та змея. Некоторое время мы молчали. Потом Тоня спросила: – Вы злитесь на меня? – Да нет, хотя присунуть тебе хочется. Ну, это, если что, просто честно тебе говорю, чтоб ты не строила иллюзий о том, какой я джентльмен. – Я не строила! – она замотала головой. – Жалко! Опять снег пошел, и ветер к окну его лепил хлопьями, и хлопьями он тихо опадал. Вьюга, мороз. И кусочек этого мороза, что называется, у меня дома. Тоня сказала: – Я правда ничего не помню. Только помню, как где-то дорогу перебегала, и там заворот был такой неприятный – оттуда машины на скорости выезжали. Но мне надо было на другую сторону. Потом услышала, как машина едет, думала, смогу перебежать! До конца так и думала, только в последний момент поняла, что не перебегу! Помню, как отбросило меня, и что очень больно стало. Потом чьи-то руки, что кто-то меня несет – в лес. Далеко от того места, куда мне было нужно. Помню, я пыталась это сказать. Все смешалось, я не понимала, что происходит, что произошло. Мне было как-то холодно и плохо, и я подумала, что я заболела, и мне чудилось разное! Разное! Как когда температура высокая, и мысли путаются все. Потом он положил меня на снег и ушел. А я не могла уже позвать никого. Помню, как я умирала, и снег шел. Вот как сейчас. Похоже было на сильный грипп: кости ломит, и голова болит, и знобит очень сильно. Потом я уснула, и я думала, что проснусь. |