Книга Щенки, страница 172 – Дария Беляева

Кто-то переживет три войны, кого-то в двадцать один год собьет машина, кто-то будет честно работать, а потом двинется умом, а кто-то заработает кучу денег на страданиях и избавлении от них. Всегда так будет. Ничего не поделаешь.

Короче говоря, я по большей части молчал. Обычно-то я поговорить люблю,а тут, наверное, производил впечатление прям настоящего охранника – дуболома, который язык проглотил.

Зато кормили вкусно, это плюс, а потом еще и блядей подвезли. Я сначала заинтересовался, а потом разинтересовался – вспомнил, что милая Тоня ждет меня дома и ногти кусает.

Короче, народ вкусно ел, интересно говорил, кто-то блядей щипал, в целом – все спокойно, но я не мог дождаться, когда уж мы домой поедем.

Потом смотрю, Юрка ведет этого Арчи под белы рученьки на второй этаж, а тот еле дрыгается. Ну, подумал, перебрал – они же все там наркоманы, здоровье ни к черту.

Я не пил, ну, раз такое дело. Дожевал свой бутер, смотрю, Юрки все нет, ну, стал подниматься, значит, на второй этаж по деревянной, пахнущей кедром лесенке.

Прошелся по темному коридору, и досочки под ногами у меня поскрипывали. Слышу за одной из деревянных дверей налаченных – Юрка шипит, ругается, и вроде дерутся они. Ну, думаю, твою мать, прав ты был, как Эрнест Хемингуэй в свое время.

Открыл дверь, а там этот Арчи, навалившись на Юрку, душит его, и Юрка пытается до пепельницы, на полу лежащей, пальцами добраться, да не может. Разумеется, у меня нормальная человеческая реакция: пнул этого Арчи ногой в лицо, пепельницу схватил и в висок ему двинул раз, потом другой, чтоб уже хрустнуло.

На самом деле это я сейчас понимаю, что картина не очень однозначная была. Арчи этот, он бы мог Юрке, наверное, шею свернуть, но казалось, что он выбивается из сил, и слюни у него текли такие густые, словом, ну явно под веществами человек, и явно сильно сопротивляется их действию. Но в тот момент – о чем тут еще думать, все на автомате.

Вот, короче, этот лежит, подергался резко и коротко, как при сильных травмах головы, особенно с повреждением в височной доле, бывает, и затих. Я Юрку поднимаю, сажусь на кровать, пепельницу ставлю.

– Ты в порядке?

Он на меня смотрит дикими глазами, кашляет.

Я окно открыл, чтоб ему было больше воздуха.

– Так чего?

– Он на меня напал, – сказал Юрка. Смотрю на него и вижу, что врет. Только тут у меня картинка-то и сложилась. Юрка его, походу, травануть попытался, а там, может, дозы не хватило.

Вспомнилось: не хочешь – не надо, как я тебя заставлю?

Решил, видать, сам сделать и выдать за передоз, но бедняга что-то просек, может, скорую себе запросил, Юрка испугался и, может, решил его давануть,но не вышло – силенок не хватило.

В итоге получилось грязно.

Ну, это теория. Я только знаю, что Юрка мне врал. Я же хорошо его знаю, думаю, зачем мне врешь?

А Юрка хвать меня за рукав и шепчет:

– Сейчас я тебе расскажу, что тут случилось, ладно? То, что мы с тобой там расскажем. Ты меня понял?

Он нервничал, не ожидал, что оно все выйдет таким образом, думал, наверное, что если чувак передознется, переберет на празднике – никто и не подумает дурного, тем более на Юрку. А теперь все криво выходило.

А я поразился: вот тебя только что чуть не даванули, а ты давай соображать, как выкрутиться из щекотливой ситуации, что наврать.