Книга Щенки, страница 156 – Дария Беляева

– Ключа нет, – сказал я. – Но в сарае дверь хлипкая, возиться с ней долго не надо, а через сарай можно домой пройти.

Чуть погодя, добавил:

– Знаешь еще что помню? Как дед готовил тут макароны по-флотски. Такая дикая вкуснятина у него всегда получалась. На масле на сливочном, потому что на растительном было не то. Он по воскресеньям готовил почему-то только. Ну, вот был у него избранный день для этих макарошек.

Определенно – Антон тут был. Снег убран, расчищена дорога к калитке, и от нее – к дому.

Ну ясно стало, что мы – по адресу. Ясно, но грустно, конечно. Калитка не закрывалась еще в детстве моем – и сейчас только дернул ее, и пошла. Антон, походу, петли смазал – гладко ходила, без скрипа.

Я сразу пошел к сараю, Тоня посеменила за мной.

– Может, проверить надо, здесь ли он?

– Да нет машины. Не здесь он. Давай по-быстрому вытащим ее, а дальше уже будем думать. Поглядим, что выйдет.

Странно было смотреть на заснеженный огород – никогда его зимой не видел. А я ж помнил, где чего растет. Я сказал:

– Вон там я морковь сажал.

– Заканчивай! Невероятно интересные факты о тебе! Лучше бы ты рассказал, как ты людей убивал! – Хитрый, смелый и самый сильный заворочался у меня на плечах. Ну, по крайней мере, от холода спасал. Такая термогоржетка, сделанная из зла.

Выбил дверь в сарай, пахнуло сыростью. Поблескивали инструменты, вяло, нечищено, еще валялся всякий старый хлам с доисторических времен, на свету видны стали тонкие кружевца паутинок.

Я нашел топор.

– Сейчас фокус покажу – мы так в детстве развлекались.

Я сунул лезвие между дверью и косяком, прямо над замком, отвел топорище и нажал, как на рычаг – слабая, хлипкая защелка тут же выскочила.

– А? Хорошо вышло!

Мы зашли внутрь. От сарая проход был в маленькую комнатку, кладовку, но даже в ней чувствовалось чутка тепло – оттого, что в доме была жизнь.

– Так приятно тебе показывать, – сказал я. – Люблю это место.

– Немногоне та ситуация, – сказала Тоня.

– А кто знает, когда еще случай представится. В жизни все непредсказуемо.

Потом я услышал женский вопль, дичайший, конечно, но скованный тяжелой дверью в жилую комнату, как мы ее называли. Не то чтобы терраска, где жили дед с бабушкой, нежилая была. Просто вот так повелось. Жилая, короче, там, где печка.

Пока проходили туда через кухню, я успел увидеть продукты, и холодильник важно гудел, подключенный. Ну, думаю я, подготовился ты.

Жилая комната у нас – это такое большое, натопленное помещение, большое-то да, но узкое все равно из-за того, что полпрохода занимала печь. Дальше шли два друг к другу приставленных разложенных дивана – внушительное пространство, не то что место для сна, место для всего – в самом раннем детстве даже место для долгих прогулок. Помнил я, как мы все впятером: бабушка с дедушкой и я с братьями, устраивались на этих диванах, сидя по-турецки, и играли в морской бой, разделившись на две команды. Почему-то выигрывала всегда та команда, в которую вступала бабушка – у нее отличная была интуиция.

Лето, счастье, безоблачные дни, теплые вечера.

Антон переклеил обои. Раньше были с розами, серые. Стали синие – его любимого цвета.

Антон поставил телик на стул у дивана. Старый телик, взамен которого Юрка ему новенький подарил.

На полке у умывальника были аккуратно разложены всякие женские штучки-дрючки Аринины: крема, косметика. Рядом с зеркалом стояли цветы. Эти, кажется, орхидеи – ну красивые такие, яркие, их в маленьких горшках еще продают. Они даже пахли, так по-ночному сладко.