Книга Случайная мама для сына магната, страница 84 – Анастасия Иванова

— Пришли результаты? Что там?

— Я ещё не смотрел. Подумал, будет правильнее, если посмотрим вместе. Но перед этим у меня есть для тебя маленький подарок.

Не обращаю внимание на его слова. Подарок? Зачем он мне, если самое важное вот здесь — передо мной. Один щелчок мышки — и моя жизнь перестанет быть прежней. Не знаю, откуда такая уверенность, но я не сомневаюсь, что результат будет положительным.

— Свет, каким бы ни был результат, это ничего не поменяет. Ты его единственная и официальная мать.

Передо мной ложатся документы: свидетельство о рождении и паспорт. От догадки, что увижу, руки начинают дрожать. Но я всё равно сначала открываю паспорт.

Макарова Светлана Витальевна.

— Листай дальше.

Послушно листаю. Новая прописка, но я не останавливаюсь на этой странице. Переворачиваю лист за листом, пока не останавливаюсь на семнадцатой странице.

Тук-тук-тук.

Сердце отбивает бешеный ритм, а перед глазами скачут буквы.

Макаров Макар Львович.

Провожу пальцем по чернилам. Словно хочу убедиться в их реальности. И снова перечитываю, а потом резко тянусь к свидетельству о рождениии вчитываюсь в собственное имя в строке «мать». Поднимаю непонимающий взгляд на мужа.

— Неважно, что будет в том письме, Свет, для нас с Макаром ты давно стала его настоящей матерью.

Лев опускает ладони на мои плечи, слегка сжимает, согревая. Ласково целует за ушком.

— А теперь открывай письмо, малышка. Я здесь. С тобой.

Пальцы не слушаются: слишком сильная дрожь от волнения охватила меня. Но я всё же справляюсь с собой и щёлкаю по кнопке «Открыть». Читаю письмо, но буквы не складываются в слова, пока не дохожу до нужной строчки.

Вероятность родства: 99,9 %.

— Лев, — едва шевелю губами я.

Но больше ничего сказать не получается.

Мужские пальцы лишь сильнее сжимают мои плечи. Перечитываю письмо снова и снова. Ищу ошибку, опечатку, хоть что-нибудь, но ничего! Громкий всхлип вырывается из меня. Потом ещё один и ещё.

Поворачиваюсь и смотрю в окаменевшее лицо мужа. Сейчас Лев похож на мраморную скульптуру. Такую же красивую и холодную. Даже загорелое лицо теперь выглядит бледным.

— Лев, как такое возможно? Я же была…

— Не знаю, Свет.

Слова ему даются тяжело, словно каждое царапает изнутри, причиняя невыносимую боль.

— Но я выясню, слышишь?

Активно киваю. Верю. Он всё узнает.

Снова вчитываюсь в текст письма.

У меня есть сын.

И я так много пропустила в его жизни. Первая улыбка, первый зубик, первое слово, первый шажочек. А что, если бы он не налетел на меня тогда в торговом комплексе. Я могла никогда не узнать о нём или Льве.

Нет, нет, нет. Не стоит думать об этом, но поздно. Первая слеза обжигает кожу щеки. Следом срывается ещё одна.

— Котёнок, тише.

Лев подхватывает меня на руки, несёт к дивану, усаживается сам и устраивает меня на коленях, крепко сжимая в объятиях.

— Не думай об этом, ты с нами, слышишь? Сейчас ты с нами, и это главное.

Киваю. Он прав, зачем думать о том, что не изменить, но как же больно это осознавать.

Муж губами собирает мои слёзы, успокаивающе гладит по спине и что-то беспрерывно шепчет. Только все слова проходят мимо меня: я оглушена нахлынувшими эмоциями. И даже трель моего телефона проходит мимо меня.

— Да, Дарья Дмитриевна?

Имя матери возвращает меня в реальность. Мама редко сама мне звонит. Знает, что вечером я ей позвоню.