Книга Венни. В клетке со Зверем, страница 37 – Бетти Алая

— Мне звонила Антонина, — он закуривает, протягивает мне сигару, — будешь?

— Плохой тон курить такие сигары в офисе, Юрий Петрович.

— Плохой тон — это отказываться от гостеприимства, — понижает голос, приказывает.

Беру сигару, раскуриваю. Приятный вкус. Не мигая, наблюдаю за Мирославским.

— Она ведь так тебя полюбила! — вздыхает, — а ты совсем не ценишь то, что моя дочь делает, как старается.

Интересно, что? Подмешивает мне в бухло наркоту и тащит в постель в бессознанке?

— Она так горько плакала, — слежу занаправлением его взгляда.

Огромный Витя приближается. Его ладонь ложится на моё плечо.

— Когда-нибудь она обязательно встретит отличного мужчину, — уверенно говорю, — но это не я.

— Почему же? Чем моя Тоня для тебя плоха?

Пальцы охранника сжимаются. Чувствую лёгкую боль. Ох, хотел же по-хорошему. Потом перед Вениным оправдываться, почему я его партнеру по бизнесу рожу расквасил.

— Она хорошая, но я к ней ничего не испытываю.

— Так этого и не нужно, — улыбается, демонстрируя дорогие и ровные зубы, — мужская любовь вообще миф. Главное, что Тоня счастлива.

— То есть вы не против, если я буду трахать других женщин, пока ваша дочь сидит дома и ждет меня? — рычу.

— Ты не будешь никого трахать, Марк. Будешь верным и порядочным мужем. В противном случае сделке с Вениным не бывать.

— А я думаю по-другому.

Подскакиваю, хватаю Витю за запястье, выкручиваю до хруста. Тот воет, я применяю парочку болевых, бью по коленям. Охранник падает, остальные боятся подойти, лишь хлопают крошечными глазенками. И правильно. Ведь я тот еще псих, еще и с боевыми навыками.

— Я не женюсь на Тоне. А контракт вы подпишете. Сейчас мне пора, поскольку работа не ждет. И еще… — подхожу ближе, опираюсь кулаками на стол.

Мирославский резко пятится. Он напуган. Еще бы. Думал меня на слабо взять? Мудак.

— Передайте Антонине, что подмешивать мужикам наркоту в бухло некрасиво и противозаконно. У меня есть доказательства. И если ваша дочурка еще хоть раз окажется в поле моего зрения, они окажутся в полиции и хуй вы ее отмажете. Это ясно?

— Ты ответишь, сопляк! — пытается возразить.

— Ясно?! — понижаю голос.

— Да, блядь…

— Вот и отлично. Подпишите документы и отправьте с курьером. Всего доброго, Юрий Петрович.

Выхожу на улицу. Дождь быстро пропитывает джинсы и футболку. Бешусь. Проблемы наваливаются мощной лавиной. Не успеваю разгрести одно дерьмо, как случается новое.

Набираю Крис. Мне срочно нужно услышать её сладкий голосок. Если она еще в клинике, заеду за ней сам, отсношаю прямо в машине. Моя непокорная принцесса.

Но абонент не абонент. Хм! Видимо, в клинике выключила и забыла включить.

Гляжу на часы. Вроде бы должна уже закончить. Нервно, блядь! Звоню Егору.

— Привет. Вы где? — спрашиваю его.

— Марк, — голос охранника совершенноубитый, — я… в общем, дочь моя в реанимации.

— Пиздец, и как она?! Что случилось?! Сочувствую, друг.

— Состояние стабильное. Говорят, аллергия… пиздец!

— Держись, друг! Крис уже дома?

— Нет, я высадил ее и в больницу отправил. Сказала, такси возьмет. Сорян, мужик…

— Ничего, всё в порядке. Держи в курсе, ок?

— Ладно. Спасибо, Марк.

Жесть! Малышке его несколько месяцев. Надеюсь, выкарабкается. Звоню в резиденцию Вениных.

— Да? — голос экономки звучит бодренько.

— Нина Сергевна, здрасте.

— О, Марк! Привет! Чего звонишь-то? Кристинку домой вези поскорее, у нас ужин стынет! — смеется она.