Книга Укради мой поцелуй, страница 53 – Инна Стоун

Мы не уехали далеко. Марк сказал, что бегство — это признание вины. А мы не были виноваты. Мы были жертвами. И мы решили бороться.

Первые месяцы были самыми тяжёлыми. Мы жили на конспиративных квартирах, меняли машины, номера телефонов. Адвокаты Марка, молодые, голодные и бесстрашные, вели его дело. Показания Антонины Семёновны, оригинальная видеозапись, дневниковые записи старшего Морозова — всё это стало достоянием следствия. И общественности.

Скандал был чудовищным. Имя Морозовых и Соколовых не сходило с первых полос. Отца и Сергея взяли под стражу в день нашей «свадьбы», прямо в ротонде, среди рухнувших декораций их империи. Им предъявили обвинения в коррупции, сокрытии преступлений, организации убийства Василия Орлова и давлении на свидетелей.

Их мир рухнул. А мой — только начался.

Сначала я боялась. Боялась мести их сторонников, боялась, что правосудие дрогнет перед их влиянием. Но оказалось, что у страха глаза велики. Когда стена безнаказанности дала первую трещину, посыпались и другие разоблачения. Нашлись и другие жертвы, другие свидетели.

Мама… мама уехала в Швейцарию. Перед отъездом она прислала мне письмо. Короткое. «Я горжусь тобой. Будь счастлива. Когда всё уляжется, навести меня». Мы не стали близки, как в кино, но лед тронулся. Она приняла мой выбор.

А я… я стала другой. Сбросила с себя не только фамилию Соколова, но и весь тот груз условностей, что давил на меня годами. Я больше не была «наследницей империи». Я была просто Валерией. Девушкой, которая любит и любима.

Сейчас мы с Марком живём в небольшом, но уютном доме на окраине города. Не в элитном районе, а в обычном, где соседи — учителя, врачи, музыканты. Где пахнет не деньгами, а свежескошенной травой и пирогами из соседской кухни.

Я сижу на веранде, закутавшись в тёплый плед, и смотрю, как Марк возится в саду. Он пытается посадить розы. У него ужасно получается — он слишком груб для таких нежных цветов. Но он старается. Потому что знает, что я их люблю.

Его дело ещё не закрыто, но самые страшные обвинения с негосняты. Он признан жертвой обстоятельств. Он даже получил компенсацию за моральный ущерб — те самые деньги, что он когда-то воровал, теперь пришли к нему законным путём. Ирония судьбы.

Он больше не вор. Он… он учится. Пошёл на курсы архитектурного проектирования. Говорит, что хочет наверстать упущенное. Иногда я вижу, как он сидит над чертежами, и на его лице — то сосредоточение, которое должно было быть там много лет назад. Он возвращает себе свою мечту.

Он чувствует мой взгляд, поднимает голову и улыбается. Его улыбка уже не такая горькая, как раньше. В ней есть мир. И счастье.

— Что? — кричит он.

— Ничего! — кричу я в ответ. — Просто смотрю!

Он бросает лопату и идёт ко мне. Его походка стала увереннее. Он больше не прячет глаза. Он прошёл через ад, но сумел выбраться. И мы выбрались вместе.

Он поднимается на веранду, пахнет землёй и свежестью. Его руки в земле, но он всё равно обнимает меня.

— Холодно? — спрашивает он, касаясь губами моего виска.

— Нет, — я прижимаюсь к нему. — Совсем нет.

Мы сидим так молча, слушая, как ветер играет в листьях нашего скромного сада. Наш сад. Наш дом. Наша жизнь.

Всё это могло не случиться. Я могла бы сейчас сидеть в том стеклянном пентхаусе, в идеальной, бездушной гостиной, и считать часы до следующего приёма. Я могла бы быть женой Сергея Морозова. Красивой, богатой и абсолютно мёртвой внутри.