Книга Укради мой поцелуй, страница 47 – Инна Стоун

Он ждал меня там, прислонившись к стеклянной стене, заросшей плющом. Солнечный свет, пробиваясь сквозь грязные стёкла, рисовал на его лице золотистые узоры. Увидев меня, он улыбнулся. Это была редкая, неуверенная улыбка, но она преобразила его суровое лицо.

— Ты пришла, — сказал он просто.

— Я сказала, что приду.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Воздух между нами был наполнен невысказанными словами, воспоминаниями о той ночи. Он сделал шаг вперёд и взял мою руку. Его пальцы осторожно переплелись с моими.

— Я боялся, что ты… передумаешь, — признался он тихо.

— Я не могу передумать, — я посмотрела ему в глаза. — Это не выбор. Это… данность.

Он притянул меня к себе и поцеловал. На этот раз поцелуй был нежным, почти робким. В нём не было ярости, только бесконечная, щемящая нежность и лёгкий привкус страха — страха потерять.

— Что будем делать? — прошептала я, когда мы разомкнулигубы.

— У меня есть план, — он провёл рукой по моим волосам. — Те доказательства, что ты нашла… их недостаточно. Нужно оригинальное видео. Не копию. И живого свидетеля. Ту уборщицу.

— Но она в ужасе! Она ни за что не выступит!

— Она выступит, если мы предложим ей защиту. И новую жизнь. Деньги у меня есть. Накопил. — Он горько усмехнулся. — Воровал не только ради мести.

— А как мы её вывезем? За нами следят.

— Есть люди. Не те, что на стороне твоего отца. Те, кому Морозовы тоже насолили. Я нашёл их. Они помогут. Но для этого… — он замолчал и посмотрел на меня с такой болью, что мне стало не по себе. — Для этого тебе нужно сыграть свою роль до конца. До свадьбы. Ты должна быть идеальной невестой. Никаких подозрений.

— Три недели, — прошептала я. — Всего три недели.

— Двадцать один день, — он поправил меня. — Я буду считать каждый час.

Мы провели вместе всего пару часов. Гуляли по заросшим дорожкам парка, держась за руки, как обычные влюблённые. Он рассказывал мне о своём детстве, о том, каким был его отец — весёлым, изобретательным, как они вместе мастерили скворечники. Я рассказывала о своей золотой клетке, о тоске по чему-то настоящему. Мы смеялись. Мы молчали. Мы просто были. И в эти моменты вся боль, вся опасность отступали. Существовали только мы двое и хрупкое, чудесное чувство, что связывало нас.

Когда пришло время уходить, он обнял меня и прошептал мне на ухо:

— Будь осторожна. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

— Со мной ничего не случится, — я поцеловала его в последний раз. — Я теперь не одна.

Возвращение в реальность было болезненным. Сергей встретил меня холодным взглядом.

— Аукцион прошёл хорошо?

— Да, — я улыбнулась, доставая из сумки случайно купленный старый бинокль. — Приглядела себе вот это. Для нашей будущей охоты.

Он фыркнул, но, кажется, поверил. Или сделал вид.

Следующие дни я провела в напряжённой игре. Я была мила, внимательна, предупредительна с Сергеем. Я участвовала в подготовке к свадьбе с показным энтузиазмом. Я даже поехала с ним и отцом на смотр того самого «семейного гнезда» — недостроенного особняка на берегу реки. Я восхищалась видами, одобряла выбор отделки, а сама тайком смотрела на часы, отсчитывая дни до свободы.

Но чем ближе была свадьба, тем более нервозным становилсяСергей. Он чаще замолкал во время разговоров, его взгляд становился отстранённым. Иногда я ловила на себе его изучающий взгляд — холодный, вычисляющий. Он что-то замышлял.