Книга Любовь между нами, страница 29 – Ники Сью

В зале заиграла знакомая композиция: «What I wish just one person would say to me»[2], прогнав большую часть студентов с танцпола. Медляк любили не все, но, как оказалось, многие. Парни стремительно подходили к одиноким девчонкам и приглашали их на танец. С каждой секундой площадка заполнялась все новыми парами, пока Антон продолжал статуей стоять на своем месте. Сердце у него разрывалось от пожара, невыносимого, такого, что невозможно потушить. Он перестал понимать себя, перестал замечать людей вокруг. Смотрел только на Юлю, видел ее очаровательную улыбку и злился, ведь она улыбалась этому проклятому блондину.

Снегирева не спешила коснуться пальчиками мужской ладони, а парень не спешил уходить. Он терпеливо ждал ответа, и это раздражало Антона. В колонках вдруг прозвучали какие-то нереальные слова, которые будто вытащили из потерянной души Левакова.

Антон сам не понял, как ноги понесли его к Юле. Не понял он и того, как схватил ее за руку и вытащил в центр танцпола. Как прижал к себе и как начал растворяться в музыке, в словах, которые отражались эхом в огромном зале. Он положил руки на ее тонкую талию и чуть склонился, потому что до чертиков захотел рассмотреть поближе это лицо, глаза, пухленькие губы.

Они раскачивались в такт мелодии. Медленно, осторожно переступая из стороны в сторону, словно шагали по краю хрупкого льда. Создавалось ощущение, будто еще один шаг, неловкое движение, и магия вокруг испарится.

Юля не сводила глаз с Антона, смотрела своими карамельными огоньками, в которых отражался закат солнца на горизонте. Так догорает летний день, так исчезают теплые лучи. Завораживающе. Казалось, Снегирева не дышала. Да что там, Леваков и сам не дышал. В этот момент их неожиданной близости он вдруг отчетливо ощутил, что думал о ней всю неделю: засыпал и просыпался с мыслями об этой девушке, ждал их встречи, желал услышать ее тонкий голосок.

И вот она стоит напротив – такая нежная, парящая, нереальная. Доставучий хвостик, от которого стоило избавиться, превратился в девушку, с которой хотелось танцевать, даже когда в колонках остановится музыка.

– Антон, – произнесла Юля, скупо улыбнувшись уголками губ.

– Что? – руки бессовестно скользили по ее талии, но остановиться было невозможно, как и перестать заглядываться на Снегиреву.

Если это болезнь, проклятый вирус ОРВИ, значит, Антону срочно требовался поход к врачу, а лучше к трем врачам. Иначе… верно, иначе он не сможет вылечиться и утонет в этих новых ощущениях и желаниях.

– Ты смотришь так, будто… – она запнулась, но скорее специально.

Взгляд Левакова скользнул к губам Юльки, обводя их контуры. Какие они у нее все-таки трепетные, манящие! И почему он раньше не замечал, что эти губы были созданы для страстных поцелуев?

«Черт!» – одернул себя Антон. Он был в шоке от собственных мыслей.

– Будто я тебе нравлюсь, – произнесла вдруг Снегирева. Мелодия неожиданно закончилась, а вместе с ней растворилась и магия их близости. Юля убрала руки с его плеч, и сделала шаг назад, освобождаясь от объятий.

Лирические мотивы сменили ритмичные треки, зал снова начал наполняться студентами, а Антон с Юлей так и стояли молча в центре танцпола, словно оба чего-то ожидали.

Леваков не знал, что ответить, растерявшись на мгновение. Юлькина открытость и прямолинейность загоняли его в тупик и заставляли как-то действовать, что-то делать. Вот только Антон запутался и не мог толком понять, как ему быть дальше? Внутренний голос шептал: не отпускай Юлю, попробуй ее губы на вкус. А разум твердил, что это неправильно, друзья его не поймут.