Книга Девочка, ты попала, страница 86 – Ники Сью, Кейт Вэйл

Перед глазами, будто все плывет и горечь от увиденной картины разъедает изнутри. Еще сильнее сжимаю стаканчик, из-за чего сок моментально растекается на кожу руки. Почему я не могу отвести взгляд от них? Почему задыхаюсь от ревности? Не понимаю, он специально это делает? Показывает, что ему надоели игры? Или как он сказал? Больше не хочет быть жилеткой? Тогда для чего все эти поцелуи, прикосновения, попытки добиться от меня правды?

Дышать становится тяжело настолько, что мне кажется, я начинаю задыхаться от нехватки воздуха. Не обращая внимания на окрик Анны Дмитриевны, бросаю стаканчик прямо на пол и резко развернувшись, устремляюсь на улицу, иначе упаду в обморок прямо здесь.

Господи, как это глупо, неуместно и так катастрофически ужасно. Цокот каблуков эхом раздается по пустым коридорам университета, и я с такой силой распахиваю входную дверь, что чуть ли не падаю прямо на ступеньки. Прикладываю ладонь к груди и делаю медленный вдох, пытаясь успокоить лихорадочное сердцебиение.

Могу ли я чувствовать ревность? Имею ли я на нее право, если сама раз за разом отталкиваю его? Ведь Меньшикова как никто подходит такому как Матвей. По крайней мере, рядом с ней ему не придется ничего скрывать. Но в голове отчетливо звучат его слова:

Я готов быть рядом и поддерживать тебя.

Мне всего лишь нужно открыться ему.

На ослабевших ногах спускаюсь по ступенькам. Мелкая морось оседает на лице, приводя в чувства. Господи, мне двадцать семь лет, а ощущения как у пятнадцатилетний влюбленной дурочки. Даже с Беловым, которого я считала любовью всей своей жизни, подобного никогда не было.

Кое-как дохожу до машины, желая скорее уехать отсюда, оказаться дома и как следует выдохнуть. Но неожиданно до меня доходит, что сумка осталась в кабинете. Господи! Ну что за ходячая катастрофа? Теперь возвращаться придется. Уверена с моим везением, я увижу куда более ужасную картину.

И только я собираюсь пойти обратно, как слышу слабый, неуверенный тонкий женский голос, который доносится, кажется со стороны мало освещенной парковочной зоны.

— Простите, но я не нуждаюсь в помощи. За мной сейчас приедет жених.

— Тогда я подожду его рядом с вами, а то мало ли что, уже ночь, а вы совсем одна, — звучит его голос. Я знаю этот тон: слегка насмешливый, но при этом уверенный, немного дерзкий. Я знаю его настолько хорошо, что к горлу подкатывает ком. А потом вижу все воочию… И от увиденного у меня едва не подкашиваются ноги.

Белов стоит рядом с сестрой Матвея. Такой весь уверенный, руки в карманах серых джоггеров, голова наклонена набок, на лице самая милая, обворожительная, но в то же время, скользкая улыбочка. Я невольно возвращаюсь мыслями в прошлое, вспоминаю, как принимала эту улыбку за чистую монету, как смущалась от нее и опускала глазки в пол. Он вообще неплохо манипулирует людьми.

Перевожу взгляд на Диану, в груди нарастает тревога размером с воздушный шар. В мыслях вспыхивают угрозы Артема, относительно Матвея, и мне становится нехорошо.

Выходит… он не шутил.

— Сомневаюсь, что со мной может что-то случиться, — как-то неуверенно произносит девушка, заправляя прядь каштановых волос за ухо. Другой рукой она обхватывает край кардигана и натягивает на свою грудь, будто желая хоть как-то защититься от Белова. Диана почему-то напоминает меня в студенческие годы.