Книга Девочка, ты попала, страница 103 – Ники Сью, Кейт Вэйл

Диана снова погружается в молчание. Я успеваю дать себе мысленно подзатыльник, что болтаю о сокровенном. Предполагаю, что сейчас начнется театр жалости, но Ди неожиданно начинает говорить о себе.

— И я. Рядом с мамой, отцом, Денисом, даже с Алиной… знаешь, я будто ненужный кусок пазла, который они пытаются впихнуть в картинку.

— Отец выгнал мать, потому что считал ее как раз таким куском пазла, — очередное признание в небо. Я смотрю на радугу, на семь тусклых цветов и чувствую небывалое облегчение. Мне всегда было сложно говорить о маме, но с Ди как-то просто. В груди не щемит, кулаки не сжимаются от злости. Я просто говорю, и от этого так приятно.

— А мой решил сделать из мамы куклу. Из меня тоже хочет сделать.

— Кажется, нам не повезло с отцами.

— Я бы сбежала, — ее голос обретает нотки воздушности, будто Диана представляет себя другой: не здесь, не со мной, будто она свободна.

Я смотрю на свой картонный стаканчик, в голове столько картинок из прошлого: разные люди, алкоголь, громкая музыка, машины, девушки. Я помню, с кем-то из них дружил, пытался дружить, с кем-то тупо спал, с кем-то даже заводил длительные, насколько это, конечно, возможно, отношения. Со сколькими из них мы говорили по душам? Сколько людей разглядывали со мной вечером после дождя радугу?

Мне становится смешно. Смешно от того, что радуга сегодня, в самом деле, красивая. Смешно, что я не могу отвести взгляда от Ди. Она действительно красивая. Естественно красивая, даже с кругами под глазами.

— Ну так… — я поднимаюсь и протягиваю руку. Орлова скользит по мне непонимающим взглядом. — Давай сбежим?

— Не получится, Кирилл.

— Пока не попробуешь, не узнаешь.

Думал ли я в этот момент о мести Матвею? Нет. Ни капли. Думал ли о том, чтобы затащить Диану в койку? Ни черта. О чем же я думал? Глупо, прозвучит, но я думал, как же красиво в глазах этой девушки отражалась вечерняя радуга. И эта мысль меня с одной стороны пугала, с другой будоражила.

Я смотрю на Кирилла, на его раскрытую ладонь и понимаю, что рядом с ним мой мир какой-то другой. Вот даже эта радуга, она не тусклая, а яркая, притягательная, словно какой-то волшебник раскрасил хмурое небо акварельными красками. Такого давно со мной не было.

— И куда ты хочешь сбежать? — шепчу я. Сердце в груди бьется так быстро, что мне кажется, его бешеный темп доносится и до Кирилла. Я смущена до кончиков волос происходящим. Парень, который однажды порвал мне в лифте платье, теперь ведет себя как герой романа. Он делает то, что никто для меня не делал: покупает новую обувь, потому что моя промокла, меняет кардиган на куртку, выбирает чай вместо кофе. Сейчас я мечтала именно о малиновом чае, не понимаю, как Кириллу удается угадывать мое настроение.

Он склоняет голову набок и смотрит так, будто, в самом деле, готов сбежать со мной на край света. Это подкупает.

— Без разницы, разве выбирая место для побега, люди ищут определенную локацию?

— И то верно, — киваю неожиданно для себя я. Затем поднимаюсь, но руку не кладу в его ладонь. Не потому что не хочу, нет, скорее так будет правильно. На моем пальце все еще есть кольцо, и я не имею право предавать человека, каким бы плохим он не был.

— Слушай, — начинаю я разговор, когда мы отходим от лавки. Идем вдоль бульвара, не спеша, наслаждаясь вечерней прохладой.