Книга Ты и Я - Сводные, страница 15 – Ники Сью

— Руку убери, — вскидываю бровь и строго цежу сквозь зубы.

— Вещи верни! — не унимается коротышка.

— Дашенька, да ладно тебе. — Это уже ее маманя, явно чует, как накалилась атмосфера, между нами, двумя. А ведь в квартире и без того не радостно.

— Илья! — опять старик пытается вставить свои пять копеек.

— Что ж, тогда я возьму твою! — толкает меня плечом, и шмыгает в мою комнату. Внутри все кипеть начинает от злости, какого черта вообще пересекает черту дозволенного. Кто ей разрешал заходить на мою территорию. Иду следом и не успеваю слова сказать, потому что буквально замираю от увиденного. Вот Дашка открывает шкаф, вот скидывает оттуда вещи и вот в ее руках моя толстовка. Бордовая, та самая, которую я не ношу, но до сих пор берегу. Она особенная. От очень особенного человека. Некогда особенного. Сейчас-то уже давно все в прошлом.

— Отдай! — рычу, пытаясь контролироватьпоток эмоций. Хватаю за ткань и тяну на себя, но Дашка не отпускает.

— Либо моя, либо твоя! Будет уроком на будущее! — цедит сквозь зубы она раздраженно.

— Отпусти, ненормальная! — рычу, едва сдерживаясь. Была бы парнем, размазал бы по стенке. Но девчонок не бью. Повезло ей. Только мне не повезло. Сердце колотит безумно в грудину, желваки так и бегают по скулам.

— Дарья! — отец появляется как нельзя вовремя. Хватает толстовку и встает, разделяя нас, от дикого желания разорвать друг друга на части.

— Дашенька! — щебечет ее мать, влетая в комнату.

— Вот, — старик вытаскивает из кармана бумажник и протягивает мелкой язве пятитысячную купюру. Я запрокидываю голову к потолку, настолько отвратительно это зрелище. Всем свои вонючие бабки пихает. Ради них и живет.

— Мне не нужны ваши деньги, — вдруг отказывается Даша, чем крайне удивляет старика. Он даже ресницами лишний взмах делает, до того кажется поражен. — Это вопрос принципа!

— Дарья, это всего лишь вещь. Выкинул он и выкинул. Возьми деньги и купи новую. Ищи во всем плюсы.

Девчонка поворачивает голову и упирается взглядом в мать. Поддержки ищет, по глазам видно. Но родительница набрала в рот воды и решила занять роль покорной женушки: слушаться во всем мужа.

— Купи новую, — поддакиваю я, усмехаясь.

— Обойдусь! — откидывает последнюю фразу Даша, а затем молча разворачивается и уходит прочь из моей комнаты. Что ж, давно пора. А ведь это только начало, детка.

Даша

Захлопываю за собой дверь и щелкаю внутренний замок. Обидно до слез. Еще и мама! Просто молча отстоялась, будто так и надо. Подумаешь выкинул кофту. Ерунда какая. Возьми деньги и купи новую. Вместе с гордостью. И Илья ухмылялся с таким довольным видом, чертов придурок! А я ведь искренне надеялась, что мы сможем стать хотя бы друзьями, не говоря уже о горячо любимых родственниках. Но вот это! Перебор! Полный аут! Граница моего понимания! Мусор он выкинул, доброе дело сделал.

Плюхаюсь на кровать, зарываясь лицом в подушку. Поджимаю губы и сдерживаю слезы, которые вот-вот хлынут. Рука так и тянется позвонить отцу. Сказать, чтоб забрал меня, чтобы пожалел и погладил по головке. Но вряд ли это хорошая идея. У него сейчас своя семья. А мы с мамой остались лишь черновиком из его старой жизни. И от этого особенно грустно. Да, люди влюбляются и могут перегорать. Могут в один прекрасный день понять, что всю жизнь прожили не с тем человеком. Собрать вещи. Уйти из дома. Уехать из города. Но разве вычеркивают собственных детей, разве это по-взрослому?