Книга В самое сердце, страница 59 – Ники Сью

Слезы хлынули с глаз, горячие и горькие. Кто-то однажды сказал, что, когда человек плачет, он себя жалеет. Возможно, это и была жалость. Мечта Золушки осуществилась: вот он Принц, вот он волшебный миг с поцелуем, но часы пробили полночь. Только в сказке магия развеялась из-за сроков, а в реальности Настена была убеждена, что своими руками разрушила счастье.

Дрожащими пальцами она написала сообщение. На самом деле, хотелось позвонить, но было так страшно. Вдруг не ответит, или чего хуже, скажет — это была ошибка. Вот тогда точно мир разрушится, превратиться в стеклянные осколки. А там ходи или нет, все равно больно: острое всегда оставляет следы.

Когда бабушка вернулась, Настена уже лежала в кровати у себя в комнате. Свет погасила, одеялом накрыла голову. Претворилась, будто спит, а самасмотрела в экран гаджета. Долго ждала ответа. Считала минуты, часы, там и солнце взошло. Но Ярослав ничего не написал.

Утром Настя чувствовала себя разбитой. Есть не хотелось, пить не хотелось, ничего не хотелось. Лечь бы и в потолок смотреть. Однако пришлось взять себя в руки. Еще ни одна девушка из-за парня не умирала, решила про себя Настена. Кое-как собралась и пошла в универ. Старалась настроиться на учебу, сконцентрироваться, но глазами все равно в толпе искала Ярика. Хотя на своем факультете никогда не видела его. И в коридорах они не пересекались.

День закончился, новый начался, а Ветров не звонил, не писал, вообще пропал. Настя вдруг решила, может, ничего и не было. Может это все приснилось ей? Сны они вон какие яркие бывают: откроешь глаза, да не сразу понимаешь, где ты и что происходит. Вдруг и сейчас был сон: красивый, сладкий, волшебный. Иначе Ярик бы точно позвонил. Нельзя же вечно дуться.

Вечером Антонина Викторовна начала одолевать внучку с вопросами.

— Так что вы в клубе делали? Просто фотографировались?

— Ага, — грустно отвечала Настена.

— А с Колей чего так холодного разговаривала? Родная, он ради тебя…

— Не хочу о нем говорить, — резко отрезала Настя. В последнее время имя друга раздражало. Только почему неясно.

— Настен, вы с ним… он обидел тебя?

— Дело не в Коле, дело во мне! — прикрикнула Настена. Поджала губы, схватила кружку с чаем и убежала к себе в спальню. Уже там снова глянула в телефон. Сердце безумно ждало весточки, однако на другом конце молчали.

Следующим утром бабушка испекла любимых блинчиков внучке. Начинила их курочкой с грибами, как полагается. И чая налила, и сметанку поставила. Ничего больше не спрашивала, старалась говорить на отвлеченные темы. Настя же корила себя за грубость в отношении Антонины Викторовны. Поэтому съела завтрак (без аппетита особо), выдавила из себя улыбку, а уже перед самым уходом окликнула бабушку.

— Что такое? С собой положить?

— Нет, я… бабуль, ты извини меня. Вчера накричала на тебя. Я… мне очень жаль.

— Ну что ты, милая? — Антонина Викторовна злиться долго не умела. А когда видела щенячьи глаза внучки, вообще таяла. — Все нормально. Я не в обиде. Всякое бывает. Главное не грусти, хорошо? Жизнь она полосатая. Вроде, кажется, впереди только пропасть. Однакостоит поднять голову, оглянуться, как замечаешь мост.

— Ба! Я тебя так люблю, — тоненьким голоском прошептала Настена. Потянула руки к любимой женщине, прижалась к ее груди. Бабушка всегда вкусно пахла: свежей выпечкой или сладкими духами, еще времен СССР. Любимая и незаменимая, для которой Настя оставалась лучшей внучкой на свете.