Книга Ты - моя ошибка, страница 46 – Ники Сью

Теперь и я молчу. Перевариваю. Ладно, отдаю должное, девчонка необычная. Она уловила больше, чем я пытался заложить.Она почувствовала, но не соотнесла. Только надолго ли? Неужели для кого-то я перестал быть закрытой книгой? Забавно.

– Намек понял, – улыбаюсь, в этот раз искренне, без высокомерия, которое мне ой как присуще. Ульяна неожиданно тоже улыбается. Всего на секунду мы будто открываем скорлупу, позволяя заметить то, что прячем под тяжелым замком.

– Приехали?

– Типа того.

18.2

В коридоре Снежинка топчется в нерешительности зайти дальше. Оглядывает с интересом шкаф с верхней одеждой, тапочки, люстру. Я не приглашаю ее, захожу на кухню и включаю чайник. Гостеприимство – не мой конек. Наверное, этому должны приучать с детства родители, но меня никто не воспитывал. Отец вечно занятой работой, уделял внимание крайне редко, и чаще это походило на нотации, упреки и взгляды, в которых читалось отвращение.

Спустя минуты две, Ульяна решает переступить порог. Она не расстегивает куртку, стоит около дверей, держа руки в карманах. В этой квартире было много девушек, многие скидывали шмотки сразу, вместе с трусами, оставляя добро на полу. Снежинка первая, кто, спустя столько времени до сих пор в верхней одежде. Она лидирует по всем позициями, я однозначно должен переспать с ней второй раз.

– Никита, – мое имя звучит столь необычно, что не сразу соображаю. Ульяна закладывает неведомую мне интонацию в каждую букву, которая содержится в пустом слове, отражаем суть мужской внутренности.

– Никита… – повторяет осторожно.

– Аптечка в ящике, – я сажусь на стул и поднимаю подбородок, намекая на ссадины. Ульяна вздыхает, но все же подходит ближе: словно крадется на носочках. У нее маленькая ступня, худенькая ножка, и сама она кажется, хрупкой: дунь – рассыплется.

– В каком из?

– Куртку сними, не замерзнешь, не переживай.

– А я и не переживаю, просто скажи в каком ящике или достань сам! – бурчит недовольно, поджимая губки. Затем все–таки стягивает пуховик и аккуратно кладет его на спинку стула. Я успею скользнуть по ее аппетитной заднице и осиной талии. Обтягивающие вещи однозначно идут девушкам. Вернее Ульяне.

– Напротив тебя ящик, – сообщаю, не отводя взгляд. Чувствую себя чертовым извращенцем, но кайфую. Вроде травку не курил, а плющит, настроение играет красками. Я даже забыл про отца, его водилу и скандал на этой самой кухне пару часов назад. Хорошоони убрали осколки от кружки, потому как о ней я тоже забыл.

– Оно? – Снежинка поворачивается ко мне, держит в руках пластмассовую прозрачную коробочку.

– Бинго, миссис Холмс.

– Ты всегда такой? – она подходит ближе, открывает аптечку и начинает ковыряться там, видимо пытается понять, где лежит перекись и лейкопластыри.

– Всегда. А ты?

– А что я?

– Всегда бегаешь спасать брата, который тебя ни во что не ставит? – язык несет меня, надо бы заткнуться, иначе обломлюсь с сексом. Но у меня манечка – говорю, что думаю. За это многие ненавидят.

– Он дурак, – вздыхает неожиданно Ульяна. И нет, не кидается в меня колкими фразами, защищая брата. Удивительно. – Будет больно, кричи. – Сообщает, делая шаг навстречу. Она держит бутылочку с перекисью и ватную палочку. Чуть наклоняется, от чего ее пушистый хвост падает вниз, оказываясь в зоне моего носа. Пряди вкусно пахнут – клубникой.