Книга Собирай меня по осколкам, страница 73 – Ники Сью

- Убийственная моя, за что? – вместо колкости мне хотелось спросить, почему Тим говорит «моя». Почему вчера сказал «дорогая», и почему мы ведем себя, как раньше, словно встречаемся. Я знаю, Авдеев так разговаривает не со всеми. Даже больше – только с тем, с кем по-настоящему близок. А может это самообман, мое глупое желание – быть емунужной по-настоящему.

- За ветер в голове. Давай ешь, или мне тебя покормить может, Тимур? – прикрикнула. В ответ этот умник открыл рот, намекая на свое добровольное согласие. В груди у меня разливалась щенячья нежность, и что-то еще.

- Какой ты все-таки…

- Знаю, незаменимый, скажи? – кривлялся Авдеев.

Кормить я не стала его, не заслужил. Однако пререкались мы долго. Дедушка иногда влезал в наши разговоры вместе с бабушкой, да и мужчина с парнем.

В обед Тим закатил настоящую бойню. Наотрез отказался, есть, бурчал, что еда несъедобная. Я тоже попробовала и поняла в принципе его недовольство. Суп был несолёный, а котлета рыбная чем-то воняла кроме рыбы. Пюре было водянистым. В итоге Авдеев забрал контейнер с морковкой и яблоками. Решил, есть их, нежели «ресторанное меню».

Потом, правда бабушка любезно поделились с нами пирожками и чаем из термоса. Вот тут Тимур не отказался. Лопал за обе щеки, да чуть ли добавки не просил. Меня тоже угостили. Все же обеденное время, и прием пищи никто не отменял.

В три часа нас с бабулей попросили покинуть палату. Вроде надо делать уколы, анализы какие-то, прием таблеток.

- Но еще час целый! – возмутился Авдеев. Я опять заострила внимание. Неужели не хочет, чтобы уходила. Нет, может ему просто скучно в компании незнакомых людей. А может… второй вариант, особенно привлекал сердце, и заставлял оживать бабочек в животе.

- Сегодня сокращенные часы, а у вас процедуры, господин Авдеев.

- Сто лет мне ваши процедуры сдались, - возмущался Тим. Медсестра раздражалась, поэтому я начала собираться. Поднялась, потянулась к куртке, которая висела на спинке стула.

- Эй, ты куда? – спросил Тимур. Ноги у меня чуть не подкосило от такого простого вопроса.

- Пойду, а то ты плохо себя ведешь, - ответила улыбаясь. Волосы у Тима торчали в разные стороны, но даже такой классический беспорядок ему шел.

Где-то внутри у меня стрельнуло. Пробило устойчивую броню. Я наклонилась и зачем-то коснулась его прядей, аккуратно укладывая их набок. Это был порыв души, безумное бесконтрольное желание. Порой с собой невозможно совладать.

Тимур поднял голову, не сводя с меня своих бирюзовых глаз. Глубоких, бескрайних, как небо, и неизведанных как космос. Нас разделяло сантиметров десять. Я невольно прикусила губу. Кажется, моесердце истосковалось по этому человеку.

- А я думал, поцелуешь меня, - произнес он вдруг.

«А я думала, это ты поцелуешь меня», - ответила мысленно.

Вслух сказать такое не решилась бы. Молча отдалилась, пропуская реплику, вернее оставляя ее глубоко, там, где обычно прячут несбыточные мечты.

- Веди себя хорошо, а то больше никогда не приду. Понял?

- Все слышали, - усмехнулся он. – Больше морковки с яблоками не будет.

- Будешь себя плохо вести? – спросил дедушка.

- Он всегда себя плохо ведет. Он же у нас плохой мальчик, - игриво произнесла я. Подошла к пустой кровати, взяла подушку оттуда и запульнула ее в сторону Авдеева. Не со всей силы, конечно. Но его кривляния надо ж как-то успокоить. Разошелся не на шутку.