Книга Лед в твоем сердце, страница 96 – Ники Сью

– Ну а ты думала.

– Зачем? Мы же почти доехали до станции.

– А толку, что почти? Там даже козырька нет. И дождь вон какой. Ощущение, словно он не планирует заканчиваться.

– Ну мы бы… – протестовала я. Как-то неудобно стало.

– Помолчи, а?!

– Пойдемте, детки, – бабушка появилась вовремя. Позвала нас на кухню, где уже ждал горячий чай. Женщина налила суп в желтые тарелочки, поставила пирожки, даже фруктов нарезала. Я смущалась, а Тимур спокойно уплетал еду.

После Надежда Павловна, так звали хозяйку, выдала сухую одежду. Сказала, что мы можем заболеть и лучше бы переодеться.

– А как мы ей ее вернем? – не поняла я, рассматривая вещи в руках.

– Наше высохнет, и вернем, – сообщил Тим, а потом резко стянул с себя толстовку вместе с майкой. Его накаченная грудь, рельефный пресс и такие широкие плечи – все это предстало передо мной, и я едва не ахнула. Щеки залил румянец.

Кое-как, из последних сил, я отвернулась. Поплелась в туалет, чтобы переодеться там. Ведь Тимур однозначно меня не смущался. Хотя… Боже! Я видела парней без майки, да даже на море их полно. Но все это не идет ни в какое сравнение. Потому что сердечко мое екало на Авдеева. Прыгало, как баскетбольный мячик, и требовало еще. Ему вообще было мало, а лучше бы потрогать, пройтись руками и позволить чужим рукам… Стоп. Вот это уже совсем помешательство. Ненормальное.

Я сошел с ума. Нет других логических объяснений. Просто потеря рассудка. Почему? Да потому что мне хотелось смотреть на Машу, улыбаться ей, касаться ее и, черт возьми, целовать. Время теряло ход рядом с этой ненормальной. А она продолжала сторониться меня. Так запросто давала отворот-поворот. И это бесило знатно.

А еще она смущалась. Щеки ее заливались краской, ресницы припускались. Робкая. Маша была чертовски робкой при всем своем бойком характере. И это мне тоже нравилось.

Что на том проклятом свидании, что сегодня я продолжал смотреть на Уварову и задаваться вопросом – «Почему?» Почему рядом с ней мне хорошо, почему просыпается желание именно с ней. Почему на других не работает команда «фас». А Маше достаточно одного взгляда, и я готов на все. Лишь бы получить еще дозу.

Бред. Сумасшествие.

И почему она такая красивая?

Никогда и ни к кому я не испытывал похожего. Страшное ощущение. Будто от наркотика. Ломает и ломает. Но стоит только ей улыбнуться, и все – я уже не седьмом небе.

Вот и под дождем, когда заметил, как Уварова дрожит, решил попробовать постучаться к людям. Кто не захочет за деньги приютить двух молодых людей. Конечно, бабулька не отказалась. Я сказал, что мы останемся до утра. Потому что был убежден – ливень не стихнет.

Маша вернулась в комнату, которую Надежда Павловна выделила нам. На ней была широкая майка, закрывающая бедра. Но ногах такие же широченные штаны, по самые пяты. И даже в этой странной одежде она мне показалось безумно красивой.

Я сломался.

Смотрел и смотрел на Уварову. Уже который раз проходился глазами по идеальной фигуре: тоненькая талия, худые ноги, небольшая грудь, а еще она так сексуально прикусывала нижнюю губу, что у меня в штанах происходил пожар.

Ненормальная.

Я и сам ненормальный.

– Я странно выгляжу? – спросила Маша, усаживаясь рядом. На мне были какие-то дедовские шорты до колен и серая майка, от которой несло порошком.