Книга Лед в твоем сердце, страница 40 – Ники Сью

– Что такое? – тревожный голос доносится из трубки.

– Заперто, – отвечаю, пока перелезаю. Благо у меня рост позволяет просто перекинуть ногу. Однако делаюэто максимально аккуратно, не хочется получить пикой по крайне мягкому месту.

– Черт! – слышу, как Маша ругается. В голове почему-то всплывает ее образ, где она выпячивает губы, запрокидывает подбородок и сжимает руки в кулачки. Не знаю почему, но это заставляет усмехнуться.

– Дальше куда? – спрашиваю, хотя очевидно, что прямо.

– Ты смог? – как-то уж слишком радостно то ли восклицает, то ли спрашивает.

– Куда дальше, ненормальная? – снова прикрикиваю. Я ей не супергерой, а тот, кто сам засадил в эту гребаную яму. Мне не нужны яркие эмоции, потому что от них просыпается что-то странное.

– Прямо! Окон десять надо пройти, и там будет сарай.

– Понял, – коротко отвечаю и снова убираю трубку от уха. Подсвечиваю фонариком, отсчитывая окна. Почему-то думаю о том, как долго они тащили ее сюда. И почему никто не заметил.

– Ну что? – слышу ее голос.

– Пока шесть прошел.

На девятом останавливаюсь. Поднимаю гаджет и направляю его в сторону небольшой деревянной будки. Кажется, будто Маша прижалась всем телом к двери с той стороны. Будто она пытается разглядеть из маленькой щелки меня. И от этого ощущения дыхание перехватывает.

Чувствую себя мерзко.

– Эй! – кричит девчонка. Даже у девятого окна я отчетливо слышу: она радуется. Всего однажды со мной так было. Когда в шесть лет я едва не утонул. Барахтался, тянул руку и думал, что вряд ли меня спасут. Но стоило только чужому голосу позвать, как внутри все разорвалось от счастья. Маша сейчас почему-то напомнила мне себя.

– Я здесь, не кричи. Я не глухой.

– Эй! – снова голос Уваровой. Вздыхаю негромко, затем делаю долгожданные пару шагов и тянусь к деревянной балке.

– Почти, – отзываюсь сухо. Открываю так называемый замок, который, по сути, разделяет нас с Машей, и наконец распахиваю дверь. В нос дает сразу запах сырости и чего-то еще, вероятно, от трупа. Поэтому по инерции я машу перед лицом ладошкой.

– На выход, – строго говорю остолбеневшей девчонке. Кажется, она все-таки в шоке. Что уж там, я тоже в шоке от себя и от придурков, которые устроили это проклятое похищение.

Делаю шаг назад, не хочу заглядывать внутрь сарая. И без него мерзко. Маша же шагает вперед, оказываясь под ночным темным небом. Смотрит на меня всего секунду, затем в телефоне включает фонарь и резко светит им мнев лицо. От неожиданной вспышки в глазах начинает рябить.

– Эй, совсем уже? – прикрикиваю.

– У тебя… рана? – глухо спрашивает Уварова, опуская вниз гаджет. Не сразу понимаю вопрос. Потому что любой нормальный человек в такой ситуации думал бы в первую очередь о себе. Радовался там, не знаю, еще что-то.

– Что? – зачем-то переспрашиваю. Но Маша умеет удивлять, не иначе. Она делает шаг ко мне, упираясь почти лицом в грудь. Затем поднимает руку, и ее тонкие ледяные пальцы осторожно касаются края моих губ, туда, куда пришелся удар отца.

Меня словно поразил разряд молнии. Я даже вздох не успел сделать, до того изумился ее поступком. Всего секунду, не больше. Мы успели встретиться взглядами. И мне вдруг показалось, что в ее зеленых глазах что-то мелькнуло. Так, если бы на черном ночном покрывале пролетела маленькая звезда. Никогда прежде чужие глаза не вызывали во мне подобного ощущения: желания нагнуться и разглядеть ближе то таинство, которое они в себе хранили.