Книга Лед в твоем сердце, страница 148 – Ники Сью

– Она не… – Тим резко оборвал себя, заметив меня в проходе. Глаза его расширились, а лицо сделалось жестким. Губы поджались. Всего секунда. Однако я успела заметить неожиданную перемену. Будто Авдеев собирался сказать что-то обо мне. Что-то очень важное. То, чего мне нельзя было услышать.

– Все в порядке? – выдала сухо я, продолжая смотреть на Тимура.

– Конечно, – он обошел стол, кинул ледяной взгляд на Арсения, затем схватил меня за руку и потащил к выходу без всяких объяснений. – Поехали домой.

Я так и не решилась спросить у Тима, о чем они говорили с Арсом. Мы ехали в машине, слушали музыку, Авдеев бурчал иногда на водителей, но ни слова про наш резкий уход. Я смотрела в окно и почему-то вспоминала слова Арсения про учительницу, которую они в детстве закрыли в кабинете. Не укладывалось в голове, как Тимур мог совершить подобное. Мне казалось, он не такой. От слова совсем.

Хотя Тим никогда не отрицал свою плохую сторону. А может быть, это просто я старательно не замечаю ее. Любовь закрыла черноту. Солнце в душе прогнало тучи с пасмурного неба. Так бывает, видимо, когда за спиной вырастают крылья.

Уже у въезда во двор Авдеев вдруг спросил:

– Ты о чем–то думаешь? В плане, выглядишь не такой радостной, как утром.

С минуту я молчала. Взвешивала, имею ли право задать столь откровенный вопрос. Однако поняла – не имею. Несмотря на то, что между нами было.

– Да нет, тебе показалось.

– Уверена?

– Угу, – я натянуто улыбнулась. Смотрела на своего парня, на человека, к которому безумно тянется сердце, и не могла понять, почему закрадываются тревожные мысли.

Что-то не так.

О чем говорил Арсений? На что он намекал тогда, возле речки?

– Слушай, Арс, он… – Тим замялся. Перевел взгляд в сторону. И это был звоночек, но я почему-то не обратила внимание.

– А что с ним?

– О чем вы говорили, когда гуляли вдвоем?

– Ревнуешь? – игриво произнесла, стараясь подавить нарастающую бурю. Не знаю, почему не спросила в лоб о своих тревогах. Показалось, если заговорю об этом, потеряю Тимура. А я больше всего боялась потерять его. Слишком уж мы привыкли друг к другу. С ним тепло и солнечно.

Помедлив, Авдеев посмотрел на меня. Улыбнулся искренне, как и в любой другой раз. Как улыбался только мне.

– Конечно. Ты же моя, как не ревновать.

Он наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Нежным, сладким и очень чувственным. В ту минуту мелодии наших душ пели в унисон, унося куда-то в райские дали. Я была убеждена, счастье – не миг. Все будет хорошо. Мы нужны друг другу. Это настоящая, искренняя симпатия. Неподдельная. Как и желание продолжать целоваться ночи напролет. Но, видимо, всем нам свойственно ошибаться.

***

Я все же рассказала маме про Тимура. Случайно получилось. Однажды вечером, когда перед сном листалапаблик в телеге, перекинула картинку с забавной припиской. Она относилась к отношениям. Однако вместо Авдеева получила картинку мама. Тут, конечно, посыпались вопросы. Много вопросов. Пришлось сознаться.

Мама внимательно выслушала и, к моему удивлению, даже обрадовалось. Потом я ей еще фотки наши с Тимом поскидывала.

– Какой хорошенький, – оценила родительница. Мысленно я умилялась. Правда ведь хорошенький. Особенно на той фотке, где Авдеев положил голову мне на плечо и улыбнулся, словно котенок. Глаза такие невинные, ну, сущий ангелок. Умеет же быть паинькой.