Книга Лед в твоем сердце, страница 12 – Ники Сью

– Цветочек, мне вот интересно, – Гева склоняет голову, поднимая подбородок. Он выше меня всего на пару сантиметров. Подходит ближе, нагло скользит сальным взглядом, останавливаясь где-то в зоне груди. Скрещиваю руки, стараясь держаться уверенней. Говорят, собаки чуют страх. Говорят, доля победы над тигром – ваша уверенность. Что ж, сегодня мне нужно быть чертовски уверенной.

– Поэтому тырешил воспользоваться женской уборной? – смотрю на него исподлобья. Внутри все дрожит от страха, но снаружи на лице и мышца не дрогнет. Перевожу взгляд на парня, который стоит рядом с Гевой. В руках у него телефон. Опять телефон. Камера направлена на меня.

– Эй, цветочек, – усмехается мне в глаза человек, который считает себя сейчас главным. Резко хлопает ладошкой по стене, возле моего лица. Говорят, жертвы теряются, когда попадают в ловушку. Это ведь ловушка? Сегодня жертва – я? Но за что? Почему? Где я оступилась? Сжимаю губы.

Не бойся.

Страх убивает.

Страх заставляет других чувствовать победу.

Уверенность убивает хищника.

Я не сломаюсь.

– Не снимай, – вдруг говорит Гева своему другу.

– Что? Ты же сказал…

– Это не для ЕГО глаз, – отвечает Геворг. И я хватаюсь за это как за единственную подсказку. Человек, который ненавидит меня, – парень.

– Понял, а что тогда показывать будем?

– Слезы, – усмехается. – Ну-ка, придержите.

– Ага, – кивают подопечные. Я сглатываю. Решаю: пора пытаться сбежать. Недобрый знак ведь. Дергаюсь, но тот, что до этого держал гаджет, хватает меня за правую руку. А парень в черной майке оказывается возле левой. И вот я уже могу лишь рыпаться, пытаться заглотить глоток воздуха. Но не больше.

– Отпустите, – рычу из последних сил.

– Заплачешь? Отпущу, – смеется Гева. Затем вытаскивает из кармана складной ножик. По спине от нервов пробегают капли пота, а сердце превращается в натянутую нить. Мне кажется, никогда еще в жизни не было так страшно, как сейчас. Вопросы набатом бьют в голове.

За что?

Почему я?

Почему со мной?

Сжимаю челюсть до хруста, но не моргаю даже. Быть сильной – это тоже искусство. Особенно когда приходится притворяться.

– Так что? – повторяет Гева. А я не слышу его. Звуки бешеного сердцебиения забивают все вокруг.

– Когда снимать-то?

– Скоро. Ты же заплачешь? Девочки всегда плачут.

Он заканчивает говорить, и его липкие, мерзкие пальцы касаются моего подбородка. Не знаю, откуда взялось это желание, откуда взялась уверенность, что так правильно. Но из последних сил я зарядила этому уроду между ног.

– Сука! – закричал Гева. Согнулся пополам. Однако удар был слабым и совсем не спасительным. Думала, так смогу вырваться, появится шанс сбежать. Снова дергаюсь. Мимо.

– Руки убрали! Быстро, – мои вопли могли бы долететь до людей в коридоре. Но знаю ведь, если кто захочет сломать, он сломает. Это лишь вопрос власти.

– Рот закрой, тупая дура, – отвечает Гева, а затем хватает часть моей белой кофты и разрезает ее до самого низа.

В этот момент мне показалось, что я задохнусь. Грудь вздымалась, слезы норовили хлынуть. Его глаза смотрели в область декольте, его язык скользил по нижней губе, как у чертового хищника перед трапезой.

Гева поднял руку, и я поняла: умру, если он хоть пальцем тронет.

– Не смей, – процедила сквозь зубы, пытаясь снова вырваться. Его ладонь остановилась всего в сантиметре от моей груди.