Книга Дьявол всегда рядом со мной, страница 50 – Ники Сью

— Стой, Клапан! — Кричит тот, что Череп, к нашему счастью. Кирилл сжимает сильней мою ладонь, но не отходит, хотя я боковым зрением вижу, что ему тяжело ровно стоять.

— В чем дело, не понял!

— Пасть заломи и молча постой! Слышь, — теперь уже видимо обращение в сторону Соболева, от чего я моментально напрягаюсь и делаю шаг к нему, упираясь носом в плечо. Кирилл украдкой бросает на меня секундный взгляд, но этого достаточно, чтобы понять: он знает человека перед собой.

Воцаряется тишина. Больная, напряженная, проходящая острым гвоздем по стеклу. Мне кажется, что я готова сорваться и бежать, только вот Кирилл не выдержит. Всем нутром ощущаю, как тяжело ему дается стоять здесь, быть моей крепостью, моей каменной стаенной.

— Твоя? — Разрывает безмолвие Череп, сокращая расстояние между нами до вытянутой руки. Он движением головы показывает, что речь обо мне. Да оно итак понятно, других девушек здесь нет.

— Моя! — Молниеносно отвечает Кирилл, не задумываясь ни секунды. И даже в этой ситуации, его слова заставляют смутиться. Хотя он кинул в меня булыжник, кричал острые, как лезвие, слова, сейчас я понимаю, что все это было лишь во благо, без злогоумысла.

— Теперь ты понимаешь? — Напирает Череп, сжимая губы в тонкую нитку.

— Понимаю, — холодно отзывается Соболев. О чем эти двое, что они не поделили. Господи, как вообще Кирилл умудрился связаться с гопниками.

— Что будешь делать? А, малой?

— Можешь добить меня, но ее не трогай!

— Что? Кирилл! — Вскрикиваю я, вжимаясь в его, и без того, едва живое тело.

— Не вмешивайся, — ледяным тоном обрушивает Соболев свою мужскую позицию. Но он явно плохо меня знает. Смотреть, как избивают дорогого мне человека, я не буду. Никогда. Ни за что.

— Уверен? — Вскидывает бровь Череп, всматриваясь в глаза Кирилла. А у него там айсберг размером с десятиэтажку. Откуда только это геройство берется. Неужели от побоев рассудок пошатнулся.

— Я не отойду от тебя, понял! — Стискиваю зубы, и рычу ему на ухо.

— Уверен.

— Кирилл! — Слетает крик с моих губ.

— Парни, — махает головой Череп своим псам и те моментально реагируют. Двое подходят к нам: один высокий и худой, а другой широкоплечий с сигаретой во рту. Оба выглядит так, будто отсидели пару лет за особо тяжкие.

— Ребята, пожалуйста, — начинаю умолять я, наплевав на гордость и всякие там эмоции. Зачем он жертвует собой! Зачем ради меня!

— Иди с ними, Арин, — шепчет Кирилл холодно и пытается разъединить наши пальцы. А я хватаюсь за его ладонь, как за спасательный круг в огромном пустом океане. Не могу, не могу его отпустить.

— Кирилл, — с глаз слетают слезы. Те двое хватают меня за локти и силой утаскивают, разрывая наш контакт с Соболевым. Я прикусываю нижнюю губу до крови, не сдерживаю больше рвущиеся наружу всхлипы. Ноги трясутся, рук почти не чувствую. Дергаюсь, как загнанное в угол животное. Влево, вправо, пытаюсь освободиться, а эти твари как назло сжимают сильней, не дают мне вырваться. Сердце разрывается, удары становятся невыносимыми. Страх сковывает, острыми иглами проникает в каждую клеточку.

Соболев же молча расправляет руки в стороны, да твою ж мать, откуда у него этот героизм взялся. Зачем он так, почему не бросит меня здесь.

— Пожалуйста, ребята! Не надо! Прошу вас! — Слетает с моих уст мольбы о пощаде, но никто из парней не слышит. Они заняты зрелищем, они ждут мяса.