Книга Искры снега, страница 39 – Ники Сью

– И не надо! Сама не подпущу к нему! Будешь других обслуживать. А к обычным клиентам ни ногой! Поняла? – на последнем слове голос у начальницы прозвучал с надрывом, словно она дергала за последнюю ниточку, в отчаянии пытаясь вылезти на берег.

– Поняла, могу идти?

– Проваливай!

С той минуты мне запретили обслуживать Витю. В какой-то степени я обрадовалась этому, а в какой-то… нет. Глупо, конечно, но его присутствие стало чем-то обыденным. Я уже привыкла, что он здесь и что мне не приходится заниматься другими столиками. Откровенно говоря, попадались ужасные клиенты: высокомерные, наглые, хамоватые, с влажными липкими взглядами. Каждый раз, обслуживая их, приходилось надевать броню и не пропускать через себя грязь, исходящую от людей.

Порой я возвращалась с работы настолько истощенной, что просто ложилась на кровать и обещала себе уволиться на следующий день. Диме ничего не рассказывала, понятное дело, ему и без того хватало проблем. На вопрос, не обижают ли, всегда отрицательно качала головой. Однако за последние пять дней, с появлением Шестакова, усталость куда-то подевалась.

Да, я переживала, злилась, вспоминала выпускной, стараяобида кусала сердце, но все это было менее напряжно, нежели обычные клиенты. В конце концов, Витя не позволял себе лишнего, разве что пытался проводить меня домой или усадить за столик с очередным «давай поговорим».

Я не планировала с ним разговаривать, попросту не видела в этом смысла. Прошлое должно остаться в прошлом, как бы за ребрами не екало, не тянуло в обратном направлении. Я старательно себе напоминала, что не было никакой любви тогда у Вити. Но тут же задавалась вопросом, что же тогда было у него? Разве он не имел права на ошибку? Не имел права обижаться на меня, ту, кто публично предал его? В этом моменте я расходилась в собственных мыслях. Хотя до этого имела твердые убеждения.

Когда Шестакову озвучили, что теперь его будет обсуживать другая официантка, он просто обошел Алину, направляясь ко мне. Вот так запросто, словно я числилась в личных прислугах этого самовлюбленного мальчишки.

– Что это значит? – спросил он, вырастая передо мной. Мы стояли у барной стойки, и бармен Игорь, беседовавший с Олесей, с интересом наблюдал за происходящей картиной.

– Это распоряжение руководства, – спокойно ответила, не желая привлекать к себе еще больше внимания.

– С чего вдруг? Простите, вас, кажется, Олеся зовут? – обратился Витя к администратору. Она растянула губы в улыбке, кивнув ему. – Почему эта девушка больше не будет меня обсуживать? С чего такие перемены? Она попросила?

– Шест… – я оборвала себя, стараясь сдержать эмоции. – Я не просила, что вы. Клиент для нашего заведения – уважаемый гость. Мы всем рады.

– Тогда в чем дело?

– Простите, это распоряжение нашего начальства, – ответила любезно Леся. – Маргариту перевели в зал вип-персон.

– Хорошо, где этот зал?

– Туда… там все забронировано.

– Да у вас тут все столики постоянно свободны, что там забронировано? – я видела, Шестаков злился. Откровенно говоря, мне и самой был не очень понятен тот факт, что Марина Анатольевна так резко запретила обслуживать Витю. Он вел себя достаточно сдержанно, не создавал проблем, ничем не отличался от обычных клиентов. Разве что слухи могли дойти до начальницы, но, с другой стороны, она ведь даже не спросила ничего, тупо запретила, и все.