Книга Пепел, страница 148 – Ники Сью

А тут мать с порога огорошила, заставила все клеточки в теле напрячься:

– Дату операции перенесли!

– Как? Почему? – опешила я.

– Да кто ж их знает, поставили перед фактом, мол, раз бесплатно, ждите.

– Но ведь там… уже сроки, – бормотала себе под нос я.

– Врач сказал, что крайний срок конец июня. А там уже… – мама вздохнула. Я глянула на Мотю, спящего в коляске, и сердце сжалось в тугой комочек. Он был еще таким маленьким, беззащитным, нуждался в этой операции. Он и не жил-то толком: с детьми не виделся, на качелях не катался, не пускал мыльные пузыри, не пошел в первый класс. Он мог никогда всего этого не испытать и не попробовать.

В голову сразу полезли ужасные мысли, но я отодвинула их, маме нужна была поддержка, ей в разы хуже.

– Все будет хорошо, мам! – заверила я, натянуто улыбнувшись. Главное – верить. Мы обнялись, наверное, сто лет так не обнимались, крепко прижавшись друг к другу. Если бы в ту минуту спросили, на что вы готовы ради жизни маленького братика, я бы, не думая, ответила – на все.

Чуть позже мать, немного успокоившись, вдруг позваламеня в их с отцом спальню. Папа был на работе, в последнее время он пропадал там почти без выходных: то ли смен прибавилось, то ли напряженная обстановка с ожиданием операции на него давила. В любом случае за последние два с половиной месяца отец ни разу меня не ударил, даже голоса не повысил.

Мама открыла шкаф, вынула оттуда красный пакет с розами и протянула его мне, тепло улыбнувшись. Я осторожно взяла, хлопая от удивления ресницами. Затем приоткрыла и ахнула.

– Это же… – губы у меня дрогнули. Осторожно, словно боясь навредить ткани, я вынула длинное вечернее платье в пол: изумрудный цвет, стразы на груди, переливающиеся подобно морской волне, рукава-крылышки и скромный вырез.

– Скоро ведь выпускной. А ты… с Виктором будешь. Должна блистать. Я потом еще туфли принесу, уже присмотрела. Нравится?

– Мам, – прошептала, стараясь не расплакаться от счастья и щемящей нежности. Платье было бесподобным, женственным, словно сшитым для принцессы, а никак не для простушки Риты. И пусть оно простенькое, но цвет и разлетающийся подол предавали ему какую-то особую роскошь.

– Давай посмотрим, как оно на тебе будет смотреться?

За день до первого экзамена Витя позвал меня погулять в парк. На улице до этого неделю шли дожди, похолодало, наши даже переживать начали, как бы в день выпускного погода не подвела. Ресторан-то выбрали за городом, в часе езды, специально, чтобы можно было прогуляться по территории. А сколько денег за него запросили, отцу и говорить было страшно.

Мать специально момент подходящий выискивала, потом намекнула, затем еще раз, но папа все равно разразился ругательствами. Дорого. Для нас, в самом деле, сумма была приличной, это я уже молчу о туфлях и платье, которые мама купила мне тайком. Но худо-бедно наскребли сумму, правда, только на одну меня.

Не сказать, что я расстроилась, наоборот, обрадовалась даже. И без того переживала насчет вечера, ведь родители собирались пойти, а там Витя. У папы же аллергия на Шестаковых, не дай бог еще дядю Олега увидит, его дорогую машину, шикарный костюм. Нет, такого праздника мне не хотелось. Так что отсутствие денег в какой-то степени имело свои плюсы.

В отличие от меня Витя вообще ни о чем не переживал, он постоянно улыбался, шутил и строил планы на ближайшее будущее. Последнее ему, кажется, особенно нравилось. Вчера он так и заявил: погуляем, а после заглянем в одно место, в какое, правда, не пояснил.