Книга Давай сыграем в любовь, страница 88 – Ники Сью

Настроение вмиг портится, слова на репите «с таким как ты» долбят не хуже пуль из дробовика. И я делаю то, что, наверное, никогда бы не сделал раньше: ловлю незнакомку за кисть, поднимаю и говорю с полуулыбкой:

— Прости, не получится. Ненавижу рыжих…

— Что? — с усмешкой пищит она, а следом дает мне звонкую пощечину, и добавляет: — Козел!

Дверь с шумом захлопывается, щека горит, в груди полыхает раздражение размером с планету. Я приваливаюсь спиной к холодной стенке кафеля и снова задаюсь вопросом:

Зачем мы с Кристиной переспали?..

В больнице меня держат два дня: в первый снимают температуру, ставят капельницы, берут анализы. Во второй говорят, что в целом проблем нет. Это организм так ответил на переутомляемость. Прописывают постельный режим до конца недели и дают справку для универа.

А я… я чувствую себя настолько опустошенной, убитой, неживой, что хочется лежать и не двигаться. Внутри огромная дыра, что хоть пенопластом забивай ее, и то, кажется, легче не станет. Нужно время, напоминаю себе, все пройдет. Только как переживать этот период, когда даже дышать тяжело — непонятно.

Сны тоже меня посещают ужасные: в них мы с Русланом парочка, он меня целует и говорит слова любви. Я в ответ льну к нему, обнимаю, нежусь на его груди, ощущая себя самой счастливой на свете. А потом просыпаюсь и, нет, не плачу, но и радости никакой не испытываю.

Утыкаюсь в подушку, бью кулаком, тихонечко так и поскуливаю. Как же я ненавижу его. Себя. Все эти проклятые чувства. Будь они неладны. И поцелуи его, от которых дух захватывает, я тоже ненавижу. И взгляды обжигающие. И прикосновения, от которых вызывать спасателей нужно. Все пусть катится к черту. Вместе с Соболевым.

Я справлюсь…

С больницы меня забирает мама с Ленкой, обе тактично не задают вопросов, только предлагают: тортик, фрукты, шашлык. Мне же есть совсем не хочется, поэтому я лишь уныло жму плечами.

На парковке, где нас ждет такси, вспоминаю, что забыла зарядку, я вообще в последнее время жутко рассеянная, приходится вернуться в больницу. Иду, медленно волоча ноги по ступенькам, на второй этаж, смотря вниз, и не замечаю, как врезаюсь в какое-то препятствие, судя по всему, мужского пола. Поднимаю голову, планируя извиниться, но меня опережают:

— Да ладно? — улыбается блондин такой дружелюбной улыбкой, словно само солнце тут поселилось. — Ты же та девушка, с которой мы на днях столкнулись. Блин! — хлопает в ладони парень. — Это судьба. Давай знакомиться? Меня Герман зовут, а тебя?

Я смутно вспоминаю, что мы, действительно, с ним пересекались, и скорее на автопилоте пожимаю руку, назвав свое имя:

— Кристина.

— Ты приболела? — больно участливо спрашивает Герман.

— Типа того, мне нужно за зарядкой, — я обхожу его и сворачиваю в коридор, как блондин догоняет.

— В какой палате лежишь?

— Ни вкакой, меня выписали, — отвечаю быстро, затем заглядываю в палату и с тумбы забираю зарядник. На моем месте до сих пор никого нет, пустая одинокая койка, которая навевает грусть.

— Понятно, слушай, может, номерок дашь? Я ни на что не претендую, но мы могли бы стать друзьями, — преследует Герман. — Я могу, как друг, купить тебе апельсины или пирожное.

И я по глупости, иначе мой поступок сложно охарактеризовать, называю Герману свой адрес, вплоть до номера квартиры. Затем сбегаю по лестнице и, не прощаясь, выхожу на улицу. Идет следом блондин или нет, не знаю, даже не оглядываюсь. Тем более мама с Ленкой уже ждут, водитель такси нервничает.