Книга Давай сыграем в любовь, страница 122 – Ники Сью

Мамочки… и угораздило же меня влюбиться в такого парня…

Целый день, я сам от себя не ожидая, словно цербер хожу рядом с Кристиной: держу ее за руку, обнимаю, и поглядываю на окружающих. Где-то внутри гложет чувство вины, что происходящее, весь этот дурдом из-за меня и Крис приходится проходить второй круг ада: сперва школа, теперь институт. Да, она ничего не говорит, держится особняком, но кто в здравом уме сможет спокойно не реагировать на голоса и переглядывания окружающих.

На перемене, когда я сталкиваюсь со знакомым, и отстаю, один из парней, пошло присвистывает, стоит Ивлевой пройти мимо. И я едва сдерживаюсь, чтобы не врезать ему по морде.

— Проблемы? — кидаю в его сторону жесткий взгляд. Парнишка не отвечает, лишь качает головой, и уходит.

— Ты решил объявить каждому второму войну? — спрашивает Лиса, сжимая в руках книгу по истории. Прежде, чем ответить, приобнимаю ее, прижимая к себе. Теперь она моя! Официально! И пусть только кто-то попробуем причинить ей вред.

— Да, — ничуть не вру ей. Не помню, когда в последний раз испытывал такое острое желание защищать человека.

— Я справлюсь, — она смущенно улыбается и меня ведет от этой улыбки, такой невинной, ангельской, как первой декабрьский снег.

— Справимся, — поправляю ее, затем наклоняюсь и коротко целую в висок. Охота, конечно, и в губы, и до хрипоты со стонами, но понимаю, сейчас не время. Успеется.

— Значит, ты сегодня весь день со мной? Будешь моим личным телохранителем?

— Придется, что делать. Мне кажется, из меня вышел бы неплохой телохранитель, — и следом я сжимаю руку в локте, напрягая бицуху. Крис смеется, закатывая глаза, а я снова ловлю себя на том, что мне нравится эта девушка. Нет, даже больше, чем просто нравится. От этих ощущений низ живота то и дело стягивает тугим узлом, и в груди пламя такое разгорается, что приходится с громким вдохом прикрыть веки.

Мы заворачиваем в сторону магазинчика, и покупаем там мороженое. Я больше за компанию, а Ивлева для поднятия боевого духа. Но стоит ей только провести языком по верхнему основанию холодной сладости, как у меня в штанах моментально делается тесно. Кристина еще так облизнула губы, что я не выдержал — наклонился к ней, втянул носом до одури приятный аромат и коротко поцеловал девчонку в шею, вернее слегка надкусил шелковистую кожу.

— Эй, —она смущенно отпрыгнула, захлопав своими голубыми глаза. Такая забавная, не могу. — Ты чего?

— А что? — ухмыльнулся я, и провел пальцем вдоль линии ее губ, убирая капельку мороженого. Кристина и здесь смутилась, грудь ее вон как заходилась от частых вдохов. Реакция на меня, конечно, отпад. Редко встретишь девчонок, которые вроде и о чувствах своих смело могут сказать, и при этом после уже случившейся близости, продолжают робеть. Однозначно, в этом что-то есть. Что-то такое, что вставляет не по-детски.

— Ты укусил меня.

— Наверное, потому что ты очень сладкая, — пожал я плечами, выбрасывая фантик от мороженого в урну.

— Кажется, к этому нужно привыкнуть, — то ли мне, то ли себе кивает Кристина.

— Привыкай, это же только цветочки, — я подмигиваю ей, и переключаю внимание на Глеба, Дашу и Арсения. Они неспешно подходят к нам, о чем-то переговариваясь. А, уже оказавшись рядом с нами, Ставицкий заявляет: