Книга Давай сыграем в любовь, страница 110 – Ники Сью

Кто-то проходит мимо, задев меня и мой рюкзак, который тут же с шумом падает. Содержимое рассыпается, пусть не все, но несколько ручек, и блокнот, вылетают на пол. Закрываю глаза. Делаю вдох.

— Эй, Ивлевела? Дашь мне? — кричит мужской голос.

А дальше следует волна перешептываний. Каждая реплика бьёт не хуже пощечины, заставляя чувствовать себя той девочкой из школы. Школы, которую я возненавидела. И ту себя я тоже ненавижу. Она хотела исчезнуть. И я… кажется, тоже хочу исчезнуть.

Наклоняюсь, и это становится моей фатальной ошибкой. Нужно было сесть на корточки, предугадать наперед маразм озабоченных придурков-парней. Но нет… я слишком зациклена на себе, своих обидах, Руслане, которому верила и получила нож в спину. Получай, как говорится, Крис… За слабость, за глупость. За то, что в очередной раз наступила на те же грабли.

Мужские руки ложатся на мои бедра, насколько я замечаю, это Лева пристроился позади. Он начинает делать эти дурацкиепошлые движения вперед-назад, упираясь в меня своей чертовой ширинкой.

— У-у-у! — воет народ.

— Жестче! — смеется Лейла, снимая это на камеру. — Не зря ж ее номерок был в группе. Давай, жги!

И в тот момент, когда меня накрывает волной злости, сплошного разочарования в людях, даже какого-то отвращения к себе, сжимаю руку в кулак. Я врежу ему. Со всей силы. За всю ту боль, которая во мне горит огнем сейчас. За унижения. За всех обиженных девушек, кто не смог дать сдачи.

Резко выпрямляюсь, моя рука сжимается и до того сильно, что ногти впиваются в кожу. А уже в следующую секунду чей-то мужской кулак опережает: проносится молнией перед моим лицом, целенаправленно попадая в челюсть Леве. Тот моментально теряет равновесие, с грохотом снося собой несколько стульев в ряду. По залу проносится испуганный вопль девчонок.

Я тоже вздрагиваю, отшатываюсь в изумлении, и замечаю… Руслана. Его по-осеннему холодные глаза сверкают, как лезвие ножа. Губы скреплены в тонкую нить, на скулах ходят желваки. Он выглядит так, словно жаждет уничтожить мир, и каждого, кто встанет у него на пути ждет участь смертника. Таким я его никогда не видела.

Но… зачем Соболев здесь? Разве это не его проделки? Или что… хочет показать, в очередной раз насколько огромно его влияние? Не понимаю. А в груди так ноет, что хоть вой.

— Ты чего? — подрывается Лева, но Руслан настигает его, и как только собирается ударить снова, кто-то из одногруппников обращается писклявым криком:

— Ты заступаешься за девчонку, которая за бабки ублажает других? Или ты не видел тот рилс в соцсетях?

Взгляд Соболева, непроницаемый, в котором не иначе собрана демоническая злость, летит на задние ряды. Как пули, от которых не увернуться. Ребята пугливо расходятся по углам, я же и двинуться с места не в состоянии. Жду чего-то, а чего и сама не знаю. Может правды? А может… что ошиблась с вердиктом? Ведь сердце наотрез отказывается верить, что Соболев причастен к видео.

И Руслан, будто одним махом, решает ответить на все мои вопросы.

— Это мое видео. — Его голос холодный как колотый лед, рассекает воздух.

Я замираю, обхватив рукой шею, меня бьет мандраж. А Руслан помедлив, добавляет:

— На нем я… и моя девушка. Так понятнее?

В универ приезжаю рано, не потому, что прямо жажду учиться, а из-за бессонницы. Несмотря на то, что я всю ночь просидел перед монитором, прописывая рекламную стратегию продвижения своей игры, сна ни в одном глазу. В лучшем случае, задремал на часа три и встал в шесть без будильника. Повернулся на один бок, другой, и нифига. Плюнул на все, сел в машину и приехал в институт.