Книга Навсегда моя, страница 20 – Ники Сью

Минут через пять успокаиваюсь, а пуанты оставляю в гардеробной, обещая милой бабушке, что вернусь за ними через пару часов. Ложь. Не вернусь. Не сегодня и даже не завтра. Вряд ли это случится в ближайшее будущее.

В универ еду в подавленном настроении. Усаживаюсь в автобус на последнее место, засовываю капельки в уши и включаю громче трек: James Arthur — Never Let You Go. Закрываю глаза, прислонясь к окну. Такая пустота внутри, словно кто-то выдернул сердце и выбросил к чертовой бабушке в открытый океан.

Единственное, что вызывает хоть какие-то эмоции — это поведение Глеба. Он как шторм в море, подхватывающий мое разбитое сердце. Глумится над ним. Напоминает, что есть такие поступки в нашей жизни, которые относятся к категории ошибок. И наш поцелуй явно был одной из них.

Его слова до сих пор отзываются чем-то болезненным в груди: «Чужачка».

И зачем ты только поцеловал эту чужачку? Забыть. Выкинуть, словно ненужный фрагмент пазла. Это воспоминание мне больше ни к чему. Ошибка — вот, что между нами произошло.

А потом, уже около универа, я встречаю еще одну ошибку своего поведения — Артема. Он стоит, привалившись к машине, весь такойуверенный и дерзкий. На нем черная кожанка, джинсы и берцы. Взгляд хищный, заинтересованный, направленный на меня. Мне становится моментально не по себе, словно подул холодный ветер.

Артем поднимает руку, выдавая приветствие.

— Куда ты вчера пропала? — спрашивает с ходу он, таким тоном, будто мы с ним друзья детства.

Не дожидаясь ответа, делает шаг навстречу, заставив меня замереть, как если бы он был волком из старых сказок, готовым разорвать на куски глупую красную шапочку. Я не сразу понимаю, что Нестеров тянется убрать листок с моих волос, почему-то думаю о худшем, пугаюсь и дергаюсь. Этот парень вызывает противоречивые эмоции.

— Пришлось уехать.

— Я обижен, крошка, — аромат его парфюма медленно пропитывает воздух вокруг нас. Мне он не нравится, слишком терпкий.

— Прости, — только и могу выдавить. Взглядом ищу знакомые лица, но как обычно вокруг никого.

— Могу принять твои извинения только при одном условии, — он сжимает в руке листок, кроша его остатки между пальцев. И делает это с таким удовольствием, словно на месте несчастного сухого листочка представляет какого-то человека.

— Говори, — у меня почему-то не хватает смелости быть грубее и отказать ему. А может дело вовсе не в этом, а в том, что Артем — единственный, кто проявляет неподдельный интерес к моей персоне.

— Что с тобой, Даша? — тон его голоса вдруг меняется, и мое имя звучит непривычно мягко. Я не припомню, чтобы кто-то так обращался ко мне в последние лет пять или больше. Обычно “Даша” звучит с пренебрежением, требованием или вызовом.

— Просто… не выспалась, — рассказывать правду я не буду. Мы не в тех отношениях. — Так что ты хочешь, Артем?

Вместо ответа он опять наклоняется ко мне, опаляя горячим дыханием зону шеи и уха. Внутренне я сжимаюсь, его близость не отзывается табуном приятных мурашек.

— Станцуешь со мной? — спрашивает томно Артем, явно специально задевая губами мочку уха.

— Что? В смысле? — я делаю шаг назад, не хочу, чтобы он нафантазировал себе лишнего. Я точно не героиня его романа и никогда не буду.

— Студсовет организует концерт для студентов по обмену, и им нужна пара для одного номера. Ничего сверхъестественного, просто танец.