Книга На предельных скоростях, страница 93 – Ники Сью

– Прости, – снова повторила я. Да, для меня Арти был особенным человеком, близким другом, но для Ярослава он был семьей. Мы испытывали разное горе.

– Эй, – Яр повернул меня к себе и стал гладить по голове. У него были опухшие глаза, во взгляде читалась такая грусть, что я снова едва сдержала слезы. – У меня есть ты, а у тебя я. Арт бы… – он поджал губы, сделал несколько глубоких вдохов, затем продолжил. – Серега говорил всегда, что когда его… – Яр опять замолчал, я видела, как тяжело ему даются слова. – Когда не станет, я должен не хандрить, иначе он расстроится.

– Я никогда не смогу заменить тебе его, – вырвалось у меня. Слеза все же скатилась по щеке, но Ярик тут же протер ее пальцем.

– Что за глупости? – голос у Ярослава был мягче обычного, он будто в момент изменился, повзрослел.

– Он твоя семья, я все…

– Ты тоже моя семья, – перебил Яр. А потом он просто прижал меня к своей груди, намекая, что больше не нужно никаких слов.

Удивительно, я пыталась быть сильной, позволить своему любимого человеку временно стать слабым, передать ему энергию, желание идти дальше. Но в итоге именно Ярослав дал мне свет, надежду и веру, что жизнь не закончится, даже если сейчас нам обоим безумно плохо.

– Я люблю тебя, Ярик, – прошептала я и заплакала.

Прошли еще сутки, хотя по ощущениям, полжизни. Последний раз время останавливалось, когда я сидел в изоляторе, теперь же и решеток не было, но морально свободы я не ощущал. Будто сам загнал себя в тиски. Лина постаралась взять большую часть обязанностей по дому. Она даже не уходила к себе, так и ночевала у меня, несмотря на недовольство матери, за это я был ей безумно благодарен. Ее присутствие удивительным образом помогало не свалиться, не пасть окончательно духом.

А когда рано утром Елена Павловна, мать Сереги, позвонила и попросила приехать, я отчего-то растерялся. Хотя итак собирался к ним, похороны были назначены на двенадцать часов, раньше священник не мог, у него там была вроде очередь. Абрамова и здесь не бросила меня одного, она вообще пыталась всегда быть рядом.

Собрались мы быстро, и не говоря друг другу ни слова, спустились на улицу, сели в машину и поехали. Елена Павловна встретила нас тепло, несмотря на горе, она старалась улыбаться, рассуждать о погоде, говорить про какие-то новости. Она так напоминала своего сына. Серый частенько просил родителей не грустить на его похоронах, в конце концов, он всегда считал, что уйдет раньше них. Поэтому вытряхивал обещания, чтобы день его проводов не превратился в серый мрак. В этом был весь Арт.

– Что это? – я посмотрел Елену Павловну. Мы сидели в зале, разглядывая, как зимний ветер развивал занавеску на балконе, окна везде были открыты. Погода на удивление стояла солнечной.

– Я нашла среди вещей Сережи, – сказала его мать, протягивая мне конверт. Он был жёлтый, но явно не старый, просто крафтовый. В центре аккуратным почерком Арт вывел моё имя.

– С-спасибо, – кивнул я, глаза защипало от слез. Пришлось, как следует проморгаться, горе утраты никак не отпускало.

– Я не читала, Сережа бы не одобрил. Но раз он оставил, значит, это было важно для него.

– Я… прочту прямо сейчас, – сглотнув, я взял конверт и ушел на кухню. Лина осталась в зале вместе с Еленой Павловной, а отец Арта – Виктор Леонидович, вышел на улицу, кого-то надо было встретить.