Книга На предельных скоростях, страница 67 – Ники Сью

– Ты… приглашаешь меня потанцевать? – смущенно прошептала я.

– Я ведь должен был сделать это три года назад.Долги принято отдавать.

– Ты прав, – я положила руку в его ладонь, позволяя обхватить свои пальцы. Громов потянул меня к себе, подняв на ноги. Его телефон лежал на диване, издавая лирическую композицию, которую уже давно никто не слушал. Я обвила руками вокруг шеи Ярика, не сводя с него глаз. Мы стали медленно двигаться в ритм песни.

– Я думал об этом, когда не мог уснуть.

– О чем? Обо мне? – с какой-то игривостью произнесла. Мне захотелось поцеловать Ярослава, прижаться к его груди и дать понять, что мы есть друг у друга.

– О том, что отпустил тебя одну в прекрасном платье на выпускной. О том, что должен был целовать тебя там и не выпускать из объятий.

– Значит, ты часто обо мне думал? – я прикусила кончик губы, наслаждаясь нашим танцем в темноте. За окном кто-то решил запустить раньше времени салют, небо окрасилось в разноцветные оттенки.

– Я думал, как жаль, что нашего вчерабольше не существует. – В его голосе прозвучала грусть, обида и желание все исправить.

– Зато у нас есть завтра и сегодня. Это важнее, ты так не думаешь?

– Зачем тебе бывший уголовник? – с какой-то усмешкой прошептал Яр. – Вдруг, у меня не получится.

– Что именно у тебя может не получиться?

– Стать мужчиной, который сможет сделать свою семью счастливой, – эта фраза совсем не вязалась с уверенным Ярославом. Он всегда казался мне человеком, который видит цель и не видит препятствий. Неужели изолятор сломил его веру в себя или же это сделал бывший друг?

– Постой… – я решила немного разбавить атмосферу шуткой. – Ты сейчас предлагаешь мне выйти за тебя?

– А ты бы хотела? – от его вопроса у меня перехватило дыхание. Я думала, он в типичной манере скажет какую-то колкость, такой реакции ожидать было сложно.

В телефоне закончился один трек, и заиграла иностранная лирическая композиция “If this is the last time” от Lany.

– Предложения делают стоя на одном колене, – смущенно прошептала я, представляя, как могла бы готовить по утрам для Ярика, а вечерами засыпать в его объятиях. От собственных фантазий сердце взволновало екнуло.

– Ты перечитала книжек, малышка.

– Разве это плохо?

Громов положил ладонь на мою щеку, погладив большим пальцев вдоль скулы. Это было столь нежно и трепетно, что щеки мои залились румянцем.

– Я вряд ли смогу стать книжным крашем, это так ванильно.

– Просто будь собой, – сглотнув,ответила я. Мир уже давно стоял на паузе, грань между прошлым и будущем стерлась. Были только мы в настоящем, где не горел свет, а старые белые свечи издавали приятный треск, словно нас перенесли на столетие назад.

– Знаешь, это прозвучит банально, но… – Яр поддался вперед и коснулся своим лбом моего. Наше дыхание закружилось вихрем в едином танце. – Я… – он вздохнул, будто никогда не говорил этой фразы и не знал, как ее правильно произносить. Однако я не торопила, молча ждала, наслаждаясь моментом. – Ты ведь итак знаешь, да?

– Нет, не знаю.

– Знаешь, уверен.

– Нет, понятия не имею, но хочу узнать.

– Люблю тебя, видимо так, – наконец, сказал Громов. Сердце сжалось в тугой комочек, и тут за окном снова раздался залп салюта. В этот раз такого яркого, что в нашей комнате стало немного светлее.

Ярик казалось, не ждал ответной фразы, но смотрел так, будто я была важнее для него целого мира. Одна. Единственная. И никто больше не нужен. Тогда я закрыла глаза, встала на носочки и первой поцеловала его. Нежно коснулась мужских губ, которые любила еще со школы, о которых вспоминала, горевала и порой даже плакала. Яр запустил пальцы в мои волосы, стянув резинку и распустив их: пряди рассыпались по плечам.