Книга Ненавижу. Скучаю. Люблю, страница 38 – Ники Сью

Делаю очередной вдох и уверено шагаю к дверям. Щелкаю замком, и замираю. Антон облокотился спиной о перила, в руках держал пакет. Без доли преувеличения, Леваков выглядел классно. Кожанка, под которой пряталась темно-зеленая майка поло, светлые джинсы и кеды. Он всегда одет с иголочки.

— Привет, — решаюсь прервать наш молчаливый монолог первой. — Что ты здесь делаешь? Откуда у тебя мой адрес?

— Зачетные ушки, — отвечает он с улыбкой, поглядывая на ободок на моих волосах. Блин, о нем-то я и забыла.

— Ладно, если не планируешь отвечать, то я, пожалуй, пойду обратно к себе.

— Постой, — Леваков отходит от перил и протягивает мне пакет.

— Что это?

— Надя сказала, ты болеешь. Тут витамины и фрукты. — Чеканит он, вновь заостряя внимания на моих ушках. Улыбка не сходит с его лица, и тут явно дело не во мне, вернее не только во мне.

— Ты приехал, чтобы привезти витамины и фрукты? — хлопаю ресницами от удивления. На самом деле, когда Надя спрашивала про адрес, я была убеждена, что это для нее. Тем более в последнее время мы часто списывались, даже в какой-то степени подружились. Однако я никак не ожидала увидеть на пороге Антона.

— Ну… — начинает отвечать Леваков, как дверь в подъезде хлопает. Стук каблучков, подобно металлическому скрежету разлетается эхом, и я сразу узнаю его — это мама. У нее подкова на каблуке слетела, и вот уже который день она цокает своими туфлями.

— Мне пора, увидимся когда-нибудь в универе, — выдаю я, и планирую уже хлопнуть дверью, как Антон резко дергает ее на себя, строго скользя по мне недовольным взглядом. По подъезду продолжает разноситься звук приближения мамы, и я в растерянности перевожу глаза то на Левакова, то в сторону лестницы.

— Послушай, Снегирева, я…

— Антон, мне пора, — шепчу, сжимая челюсти. Нотации родительницы и миллион вопросов — не самое удачное продолжениедня. Тем более мы только помирились.

— Вот так запросто? — недоумевает Леваков. Он нависает надо мной, опыляет своим дыханием щеки и губы. Мне бы думать про маму, а я пытаюсь успокоить разгоряченное сердце, которое вдруг решило ускориться, вспомнить былые чувства и растаять перед Антоном.

— Ох, — вздыхаю. — Ладно, другого варианта нет. — Заглядываю через плечо парню, потом хватаю его за рукав куртки и тяну в квартиру. Он едва не спотыкается о приподнятый порожек, но к счастью, не падает. Прикрываю тихо дверь, заглядывая в глазок. Мама вот-вот нагрянет. Она явно что-то забыла: возьмет и уйдет.

— В чем дело, Снегирева? — спрашивает Антон.

— Раздевайся, — командую, не отходя от дверного глазка.

— Так сразу? — усмехается он, не скрывая улыбки.

— Снимай обувь, прямо и направо, пожалуйста, — умоляюще свожу бровки домиком, поджимаю губы. Еще пару шагов и мама окажется у дверей. Меня начинает потряхивать. Ненавижу подобные авантюры, проще было бы самой сбежать, чем играть в прятки с родительницей.

— Ладно, — соглашается, наконец, Леваков.

— Собой только обувь бери и куртку.

— Я прям себя героем-любовником чувствую, — отшучивается Антон. Разувается, поднимает кроссы и скрывается за углом, в стороне моей спальни. Иду следом, но стоит мне только дойти до дверей, как слышится звонок.

Леваков оборачивается, скользя по мне непонимающим взглядом. Я же мысленно прокручиваю варианты событий и прихожу к тому, что надо бы подстраховаться. Подбегаю к шкафу-купе, который стоит в углу комнаты, открываю дверцы. Там в части вешалок лежат две подушки. Чуть двигаю их правей, а платья, наоборот, вперед, для конспирации.