Книга Записки под партами, страница 54 – Ники Сью

Когда открыла входную дверь, в лицо ударила морось и холодный ветер. Дождь набивал веселый ритмы в лужах, а серость и туман окутывали город. Мне захотелось залезть под теплое одеяло, укутаться, прямо с головой, лишь бы подальше от осенней меланхолии.

Стала искать зонтик, который как назло провалился куда-то за книги. Уже хотелось вытащить все содержимое, да ситуация не позволяла. Вроде рюкзак небольшой, а иногда кажется, там черная дыра, не иначе.

— Пошли, — послышала голос Матвеева. Он резко выхватил мой рюкзак, застегнул его и кинул ранец не плечо. Схватил меня за кисть руки и потащил за собой следом. Я и рта открыть не успела, как мы оказались возле его кроссовера. Открыл дверь и затолкал меня на уже привычное пассажирское сиденье. Затем и сам сел следом.

— Ты чего? — Непонимающе вытаращилась на него, пытаясь прийти в себя. Промокла не сильно, но стало как-то прохладней.

— Я же обещал подкинуть, — парень кликнул кнопку возле руля, и машина тут же подала сигнал жизни.

— Не стоит…

— Тебя домой или на работу? — Как будто не слышал моего протеста. Надо было бы выйти из авто, пойти пешком и так далее. Но мне почему-то вдруг впервые в жизни захотелось рискнуть. Да и дождь еще этот. Может, потом пожалею, но сейчас хотелось остаться и позволить себе чуточку приятностей.

— Домой.

Смотрю в окно дорогого автомобиля и думаю, что никогда бы не поверила, скажи мне кто пару недель назад, что соглашусь ехать домой с Матвеевым. Прозрачные и сверкающие, похожие на кристаллы хрусталя, капли бьют по стеклу, а ершики едва успевают скидывать их в сторону. Небо темное-темное, словно и не было там никогда голубых облаков. Раньше мне нравился дождь, гроза и молния. Казалось все это каким-то сказочным и нереальным событием. А теперь холод и серость заставляют чувствовать себя более одиноко.

— Так значит, это твоя сестра была? — Разрывает тишину Даниил. Я так погрузилась в себя, что совсем забылась.

— Угу, — киваю.

— Родная? — Тактично спрашивает, будто прощупывает почву. В ответ молчу. Думаю, стоит ли говорить о себе больше. В каких мы вообще отношениях, чтобы вытаскивать скелетов. Что я знаю о нем, что он знает обо мне.

— Нет, — все же решаюсь ответить после почти вечного молчания.

— Понятно, — отзывается едва слышно. Смотрю на него и думаю, что это за человек. Почему он вообще продолжает помогать мне.

— Могу спросить, — не знаю, почему решаюсь задать давно интересующий меня вопрос. Хотя может и не получу ответа.

— Спрашивай.

— За что тебя так… ну… в тот вечер.

— За то, что парню одному помог, — вполне открыто сообщает Матвеев. Удивляюсь, потому что не ожидала услышать от него разъяснений.

— А где был тот, кому ты помогал? Ну… тогда, когда тебя…

— Он не знает и не узнает о подвигах этих недалёких людей.

— Ясно… — больше решаюсь не спрашивать. Понимаю, что это не лучшая тема для беседы. Хотя сказать по правде, нам не о чем вести задушевные речи. Зачем я вообще согласилась сесть в этот дорогой автомобиль.

Снова смотрю в окно, на серое небо, на свисающий туман. Город кажется, каким-то безлюдным. Вода стекает с крыш домов, а бездомные животные прячутся под коробками. Тоже ищут тепло, также отчаянно как я. Только вот не всегда в конце туннеля бывает белый свет.

— Родители знают, о вашей вражде, — снова разрывает тишину его вопрос. Мне уже кажется, что мы едем вечность. Хочу поскорей выйти на улицу, сбежать от человека, который внутри меня, в самом-самом потаённом уголке, вызывает чуждую симпатию.