Книга Записки под партами, страница 27 – Ники Сью

— Еще раз тебе говорю, — стараюсь звучать уверенно. — Я не буду делать за тебя уроки. Малина закончилась.

— А я тебе еще раз говорю, — копирует мою интонацию сестра, — что если ты не делаешь за меня, то веселье будет в школе и дома. Ох, как я позабавлюсь, — сидит и руки потирает.

— Ян…

— Знаешь, как весело твоим папочкой помыкать, а? — Словно лезвием по стеклу. Слышу и не могу сглотнуть образовавшийся комок в горле. — Или ты думаешь, что он тебе поверит? Наша с тобой репутация на разных уровнях, убогая. — Последнее слова она особенно выделяет. — Так ведь тебя кличут в классе?

— Делай, что хочешь. — Резко обрываю ее, собираясь уйти. А она не успокаивается, хватает меня за руку.

— Серьезно? Не боишься?

— Отпусти, — прикрикиваю на нее.

— Пожалеешь об этом, сестричка, — кидает на последок. А затем резко выходит из кухни, закрываясь в своей комнате. И сестра действительно сдержит слово, только не сразу.

На следующий день я жду подвох. Даже утром, когда ищу свою старенькую курточку. Мало ли она ее порезала или выбросила, а ведь может. Для нее это сущий пустяк. Порой вообще кажется, что по Янке плачет психотерапевт. Иначе объяснить ее маниакальное желание сделать мне больно, не могу.

С курткой, к счастью, оказывается все отлично. С обувью тоже. Немного пугает меня такое молчание, потому как обычно сестра не дремлет в своих угрозах. По пути в гимназию вспоминаю про Матвеева. И сразу становится как-то не по себе. Мороз пробегает внутри, под кожей от противного чувства. Вроде бы я сделала что-то хорошее, а вроде и нет. Никогда не обращала на него внимания. Да если честно и некогда было. Так погружена в свои проблемы, что другие люди и ихжизни проходят фоном.

— Филиппова, привет, — слышу голос Игоря и торможу у выхода из двора. Выглядит довольно бодро, улыбается. Все те же классические штаны с идеально ровными стрелками, уж матушка не выпустит его в неопрятном виде, рубашка белая аккуратно заправлена, поверх полувер шерстяной и теплый пиджак. Совсем не идет ему наш «белый вверх темный низ». Летом и на каникулах Разин ходит в джинсах и кроссах, да и в принципе мечтает, что однажды выбросить всю эту «классику» из шкафа.

— Утро, — отвечаю и зеваю одновременно.

— В какой руке? — Разин протягивает кулачки вперед и ждет моей реакции. Совсем не в его стиле, обычно от таких детских забав он косит лицо, а тут сам предложил. Показываю на левую и передо мной появляется конфета в зеленой обертке.

— О, да мне везет, — подыгрываю ему.

— И вторая тоже тебе, — открывает правую руку и протягивает еще одну сладость, такую же.

— С чего такая щедрость с утра?

— Чтобы ты не грустила, Филиппова, — расплывается еще больше обычного в улыбке. Стоит, перекидывая вес тела с ноги на ногу, смотрит на меня так, будто волнуется. Пожимаю плечами и беру конфеты.

— Что ж, спасибо, — отзываюсь, и мы начинаем двигаться в сторону гимназии. Идем не быстро, потому что времени еще вагон. Зато можем насладиться тишиной обычного осеннего денька. Под ногами уже шуршит листва, а улицы покрылись ярко-красными красками. Солнце светит и хочется подставить лицо навстречу его лучам, и забыть обо всем на свете. Люблю осень, вот кто бы что ни говорил. Чудесное время года.

Пока идем, Игорь делится новостями с полей: сетует на мать, на ее тотальный контроль и репетиторов, которые с домашними заданиями уже перегибают палку. Мне тоже хочется поделиться, конкретно вчерашним событием. Однако решаю умолчать. Не знаю почему. Просто в какой-то момент понимаю, что хочу сохранить в секрете. Зато вдруг решаюсь на вопрос, который не ясно, откуда пришел в мою голову: