Книга Записки под партами, страница 169 – Ники Сью

— Мне уйти? — Вдруг спрашивает он, все еще нависая надо мной.

— Угу, — киваю, поджимая губы. Чувствую как тепло, накрывающее меня сладким одеялом, исчезает. Слышу, как входная дверь хлопает. В воздухе все еще витает запах алкоголя, и его запах, который невозможно ни с кем спутать. По щекам катятся слезы. Сердце обливается кровью.

Кто сказал, что любить — это приятно?..

Даниил

Просыпаюсь от сухости во рту. Как будто я в пустыне уже четвертый час подряд, и тело выжато, а язык сделался сухарем. Встаю с кровати, иду с закрытыми глазами на кухню, быстро опустошаю стакан с водой, затем еще и вдруг приходит осознание. Тянусь руками к губам, провожу по ним, и вспоминаю вкус Таси. Как целовал ее кожу, как ласкал мочку ее маленького ушка, а когда она вновь позвала меня по имени, точно передоз случилось. Даже сейчас ощущаю это, хотя прошла целая ночь. Стоп! Прокручиваю назад все-все, и понимаю, что не сказал ей главного. Вот же дурак. Зачем вообще в таком состоянии к ней поперся. Все Макс виноват, споил меня и не удосужился докинуть до дома. Говнюк. Черт! Стыдно-то как. Она ведь точно почувствовала тот момент, когда я… Твою мать. Не так себе это представлял. Совсем не так.

Ползу в душ. Нужно привести себя в порядок и поехать к ней, поговорить. Включаю воду, закрываю глаза, и понимаю, как меня ломает от одной мысли, что если не получится, если не поверит, мы не сможем быть вместе. После разговора со Светой практическая каждая деталь сошлась в нужную мозаику в голове. Не ясно только одно: почему Тася так запросто поверила в их легенду? Кто угодно мог наговорить гадости обо мне. Значит, что-то упускаю. Какую-то важную деталь. Но какую…

Закончив с водными процедурами, одеваюсь, завтракаю и еду в больницу. Из-за разговора с Самохиной в среду, я был в каком-то диком состоянии. Пошел в зал и до самого вечера колотил грушу. Петрович даже пару раз спросил, может, случилось чего, а то того и гляди, разнесу весь зал. И я ему честно рассказал, как было, ничего не тая. Чувствовал себя виноватым перед Тасей. Ей досталось, на самом деле, из-за меня, из-за моей тупой привычки помогать ближнему. Вот Светка и нафантазировала себе, начала играть в жену, готовую смести любую соперницу у себя на пути. Хотя, Богом клянусь, я был уверен, что она не такая. Неужели люди так сильно меняются? Неужели я, действительно, ее испортил?..

Паркуюсь возле больницы и шмыгаю в помещение. Быстро оказываюсь на нужном этаже, но тут же торможу, у самой лестницы. Делаю шаг назад, чтобы дождаться момента, когда медсестра (та противная тетка) уйдет от палаты Таси. Она ей что-то объясняет, но судя по каменному выражению лица, без особого энтузиазма.Мое рыжее чудо лишь молча кивает и топчется на месте, выжидая ухода дамы в белом. И как только медсестра заходит за угол, я тут же ускоряюсь. Быстро достигаю места, но Тася даже не замечает меня, погружена в свои мысли видимо. Хватаю ее за руку из-за спины, тяну на себя, а она резко вздрагивает и отталкивает.

— Отпусти, — холодный тон. Твою мать, приехали. А ведь вчера почти не сопротивлялась.

— Давай поговорим, — прошу ее, но руку не отпускаю. Она отворачивается. За последнее время делает это слишком часто, как будто не может смотреть на меня.

— Не хочу, — едва слышно отзывается, прикусывая нижнюю губу.