Книга Записки под партами, страница 155 – Ники Сью

— Ты… плохо себя чувствуешь? Или… — ищу подходящее слово, но на язык ничего дельного не попадает. — Думаешь, что разонравишься мне в больничной палате? Тогда настоятельно тебе… — пытаюсь перевести все в шутку, улыбаюсь ей и делаю еще шаг, в надежде сократить наше расстояние.

— Уходи, Матвеев, — и я останавливаюсь, к земле прилипаюпросто. Она называла меня по фамилии? Моя девушка, которая за все время нашего знакомства ни разу этого не делала, сейчас назвала меня по фамилии?

— В чем дело? Что не так? — Сразу в лоб задаю вопрос, должен понимать, что ожидать от нее.

— Весело было вам с дружками, да? — Шепчет, поджав губы, а затем отворачивается и закрывает рот рукой. Все вокруг замирает, затягивает в убивающею тишину. И тут раздается тонкий, такой едва слышный всхлип, который она явно старательно сдерживала. Сглатываю. Этот ее всхлип как выстрел из автомата, как удар по легким для меня. Даже дышать становится невыносимо тяжело.

— Что ты…

— Убирайся, слышишь! — Ее дикий крик, захватывает меня в тиски. Адская колющая боль пронзает под самые лопатки, а я и моргнуть не могу, смотрю на нее в оцепенении, смотрю в эти родные глаза и вижу то, что пугает до самых костей.

— Убирайся, Матвеев, — не своим голосом орет Тася, и по щекам вдруг начинают катиться слезы. По лицу понял, что все ее нутро меня отторгает, ненавидит и призирает. Но за что… что изменилось за какие-то проклятые пару часов. Ведь еще вчера утром мы посылали друг другу смайлики с поцелуями и желали хорошего дня.

— Та… — пытаюсь сделать попытку подойти, но у меня не выходит.

— Пошел вон! — Тася вытаскивает из-под себя подушку и со всей силы, с тем слабым арсеналом, который все еще остался в ее хрупком теле, швыряет в меня. Уворачиваюсь. Но это скорее рефлексы, выработанные с годами тренировок на боксе.

— Убирайся! Уходи! ПОШЕЛ К ЧЕРТУ!!! ИДИТЕ ТЫ И ТВОИ ОТБИТЫЕ НА ГОЛОВУ ДРУЗЬЯ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

А дальше происходит какая-то замедленная съемка. Забегают две медсестры, потому что крики достигают высокого градуса и явно уже пронеслись по этажу. Выталкивают силой меня из палаты, что-то говорят, но все фоном проходит. Я слишком шокирован от происходящего. На ватных ногах усаживаюсь на стул, возле кабинета, и слышу… слышу, как она там продолжает кричать, слышу ее всхлипы, слышу этот убивающий рев.

Опускаю голову к ногам, хватаюсь руками за волосы, не могу, не могу… не могу слышать все это. Неужели человек, от которого трепещет мое сердце так… так меня ненавидит.

Вытаскиваю телефон из кармана, пальцы дрожат, не соображаю особо. Вскакиваю со стула и практически перехожу на бег. Спускаюсь по лестнице, не замечаюникого вокруг. Врезаюсь в какую-то пожилую женщину, едва не сбиваю с ног медсестер. На глазах пелена, ничего не вижу, только Тасино лицо полное призрения. А в ушах ее голос, ее разрывающая фраза, и меня вдруг тошнить начинает. То ли от себя, то ли безысходности.

Выскакиваю на улицу и практически падаю в грязь на колени. Все внутренности выворачивает, будто их там на мясорубку закинули. Давно меня так не ломало, давно ничего похоже не испытывал. Сажусь на бордюр, и к черту, что на улице минус, а я в одном свитере. Набираю номер Макса. Жду гудков, а сам телефон сжимаю, разбить его охота.

— Привет, бро! — Звонкий голос раздается на другом конце. — Ты уже вернулся?