Книга Записки под партами, страница 138 – Ники Сью

— Убью! — Вопит ангельским голосом она и мы снова впускаемся играть в догонялки. Сбегаю по лестнице вниз, а затем резко выруливаю в сторону класса. Там в дверях уже толпятся наши, обсуждают что-то. Ускоряюсь, иногда оглядываюсь, и когда понимаю, что Филиппова все еще преследуют, спокойно выдыхаю.

— Разойдись, — ору парням, чтобы пропустили. Те, как по команде делают шаг назад и позволяют мне оказаться моментально в кабинете. И вот тут меня ждет провал, который схватил за яйца мое самолюбие. Не успеваю переступить порог класса, как рыжая хватает меня за майку. Между нами завязывается что-то похожее на потасовку, а затем она со всей силы толкает меня, и я падаю задницей в мусорное ведро. И ладно бы оно пустым было, но нет, сегодня там отходов выше крыше, даже полу разлитый йогурт лежит. Народ моментально реагирует. Начинают ржать, тыкать пальцем. Толпятся вокруг меня, будто увидели клоуна в цирке. Пытаюсь подняться, но руки скользят, слишком влажные от бега.

— В следующий раз, — ангельский голосок разрывает гогот, который витает в классе. — Будет хуже, понял? — А затем следует улыбка. И меня ломает. Сжимаю челюсть до боли, до дикого скрежета, и мысленно обещаю себе, что заставлю пожалеть об этом поступке. Никто и никогда не унижал Антона Левакова. Никто не смеет смеяться надо мной. А уж тем более какая-то девка.

В итоге, я настроил против Таисии весь класс. Для этого потребовалось не мало времени. Ну и сама она помоглазнатно. В какой-то момент пропадать начала, закрылась в себе, никуда не ездила с классом. Да и все красивые наряды сошли на нет. Казалось, что вянет, словно цветок без воды. И тут надо было остановиться, мозги включить. А я как идиот радовался. Все ждал, когда она заплачет и попросит у меня прощения, когда поймет, как в тот раз было фигово сидеть в мусорном ведре и быть общественным посмешищем. Но Филиппова была выше этого. Она стойко держалась и в какой-то момент начала вызвать у меня странные противоречивые чувства. С годами они усиливались, пока не выстроились в заветные шесть букв — любовь. Но ненависть и желание сделать больно никуда не пропадали. Нужно было бы отпустить обиду, а я не мог. Задевать начал еще и тот факт, что теперь уже будучи взрослым симпатичным парнем, она до сих пор видела во мне кусок дерьма.

И наверное, ничего бы не изменилось, если бы не тот случай в раздевалке.

— Леваков, — Даниил схватил меня за края кофты, не давая возможности ринуться следом за Тасей. Она убегала, а я не мог увидеть ее глаз, прочитать ее чувства. Хотя желал этого настолько сильно, насколько только странник в пустыне может жаждать каплю воды во рту.

— Пусти, — пытаюсь оттолкнуть его, но Матвеев сильней. Все знают, что есть в этом парне доля безумия и полное отсутствие страха. Он умеет махать кулаками, да так что потом костей не соберешь.

— Ты отбитый совсем на голову? — Рычит он, прижимаясь сильней. Физрук на фоне пытается втиснуться, между нами, но хватка у Даниила не хилая. Моя хорошая физуха совсем ни к черту, на фоне его бойцовских рук.

— А ты чего так завёлся? — Упираюсь взглядом в его глаза, где читается отвращение.

— Она же беззащитный ребенок, а ты… кусок дерьма, — выплевывает Матвеев, и в эту минуту Макс (откуда взялся только не пойму) растаскивает нас. Он хватает за шею друга, а впереди меня становится физрук.