Онлайн книга «Ошибка профессора»
|
– Пусть собачки поедят, – прокомментировала тот, спокойно выруливая обратно на широкуюполосу. Задыхаясь от возмущения и злости, я даже слов найти не могла. То слезы срывались, то злость. Вдруг Шлефов припарковался около торгового центра и вышел, кратко бросив: – Жди! Его не было минут сорок. Я бы обязательно сбежала, не закрой он двери на замок. Все время придумывала речь, которой поставлю говнюка на место. – Вот! Это – едва. А то – корм собакам, – он появился с четырьмя полными пакетами продуктов, закинул их в багажник под мои выпученные глаза и снова вернулся за руль. – А теперь домой. Надо ускориться, Василькова. Ты мне за этот вечер успела порядком надоесть. Около дверей общежития Вадим Геннадьевич спустил пакеты на пол и подождал, пока я выбегу из салона. В мою сторону даже не повернулся. – Завтра к семи! – рявкнул он, захлопывая двери и срываясь с места. Пакеты я тащила сама, хоть и брать их вовсе не собиралась. Мне не дали возможности отказать. А оставлять столько денег на земле не хотелось, поэтому потащила к себе вместе с букетом. С трудом добравшись до третьего этажа, радостно опустила ношу на пол, достала ключ, провернула и вошла… А там погром. Все на полу: ручки, тетради, вещи. Шкафы и ящики пустые. Словно кто-то что-то усиленно искал. Быстро проверив свое добро, я не обнаружила никакой пропажи. Тут же в голове появился тревожный вопрос: – Нашел ли тот, кто приходил, то, что искал? **** Эта была полная беспросветная катастрофа! Во-первых, с погромом в комнате комендантша мне ничем не помогла. С надменным видом заявила: «Устроила тут бордель, а выделываешься! Ничего не пропало? Ну, так к чему этот скандал? Не трать мое ценное время, и сама не позорься! Кому твои три ручки и два свитера нужны?». Я все же опросила всех на этаже, но никто ничего не слышал. Мол, я все сама себе придумала. Да еще и дверь была закрыта, а не взломана. Один парень вообще сказал: «Ой, ты просто внимание к себе привлекаешь!». До полиции дело так и не дошло. Ведь камеры в нашем блоке, оказалось, висят для красоты! Во-вторых, раскладывая поздним вечером оставшиеся вещи по своим местам, я все-таки обнаружила кое-что странное… Дырочку в стене, куда я запрятала флешку с интимным фото Шлефова и залепила жвачкой, кто-то аккуратно расковырял. Флешку не забрали, нет. Она валялась рядом на постели. Демонстративно. Мол, вот она, бери! Но… Что-то здесь было не то. Зачем-тоже ее доставали? – Надо рассказать обо всем Шлефову! – тут же бросилась я к телефону и осеклась. – Нельзя… Он просто меня раздавит, как мошку! Я подписала договор, повинуясь удалить все носители. И хоть договор не читала, была уверена, что ждет меня за ослушание что-то страшное. Профессор, который все годы учебы измывался и терпеть меня не мог, наверняка приготовил что-то похуже адского котла. Пытки? Рабство? Тюрьма? Розги? Отчисление? Все, что придётся по душе этому монстру! Всю ночь я не спала, думала: «Скопировали ли взломщики фото или нет?». Утром заставила себя собраться и, словно ничего не случилось, пойти к Шлефову на работу. Он казался серьезным, настроенным на решение множества задач, загрузил меня договорами. А я старалась быть прилежной сотрудницей, отрабатывая внутреннее чувство вины. – У тебя все нормально, Василькова? Какая-то ты… Не такая, – сидя за столом, Шлефов вдруг посмотрел на меня задумчивым прищуренным взглядом. – Родители опять достают? |