Книга Bad idea, страница 378 – Ана Эспехо

– Учебный год так быстро пролетел, – Том сладко мычит,и соскальзывает ниже, укладывая свою кучерявую голову на мои мягкие сиськи.

– Ты буквально протрахала весь год, Льюис, – от возмущения начинаю часто дышать, и грудная клетка ритмично поднимается и опускается, отчего голова Харда скачет по моей груди. Он припадочно ржет, нервируя своим теплым дыханием чувственную зону моего тела и щипает меня за бок.

– Нет, я проскакала его верхом на тебе, – ни один Томас может пошло шутить и вгонять меня в краску! Негодник притихает и гулко порыкивает, и завлекающе трется щекой о мою левую грудь. Чувствую, как соски твердеют, отчаянно прорываясь через бюстгальтер.

– Том, а что… что мы будем делать в следующем году?

Внезапное осознание, что головокружительный год моей университетской жизни, подаривший самую сильную первую влюбленность, пролетел кометой, накрывает меня с головой пенистой волной. Если Томас согласится на обучение в Академии искусств ему придется уехать, а я так привыкла быть всегда рядом с ним. Отношения на расстояние – станут очередным испытанием для наших пылких сердец. Но я буквально грезила о том, чтобы Хард осуществил свою мечту.

– Не знаю, как ты, а я собираюсь продолжать любить тебя, Майя…

– Как ты можешь спать в такой ответственный день?

Если бы в начале года мне сказали, что самый скандальный парень будет трястись и переживать из-за вручения диплома, я бы засмеяла этого наивного идиота. Но это происходит прямо у меня под носом и для достоверности мне хочется заснять все на камеру для истории.

– Мой выпуск только через три года, – сонным и низким голосом бормочу в подушку весьма вразумительный ответ для девушки, которая хорошо играет роль спящей красавицы, продолжая страстно обниматься с одеялом. Причмокиваю, раздражая Харда еще сильнее и приоткрываю один глазок, незаметно наблюдая за утренним спектаклем под названием: «Сборы его высочества Высокомерной задницы на вручение диплома».

Дверь в ванную комнату открыта и мне отлично видны нервные попытки брюнета завязать галстук перед зеркалом. Он чертыхается и сдергивает эту чертову удавку. Комкает и зло швыряет в раковину. Хихикаю в подушку, умиляясь поведению парня, который трепещет перед сегодняшним торжеством и одновременно его ненавидит. Хард упирается в раковину и протяжно выдыхает. Взлохмачивает свои жесткие кудри – его лучшая прическа – и возвращается в спальню. Я быстренько прикидываюсь снова крепко спящей, но губенки предательски расплываются в улыбочке.

– Майя! – Томас прикрикивает, и я перекатываюсь на спину, и открываю глаза. Смачно зеваю, привстаю на локтях и потирая заспанные глаза, смотрю на Харда в требовательной позе ожидающего моего внимания и моей помощи.

– Ну, что случилось у моего малыша, Томми? – округляю губки и сладко произношу жутко милое прозвище, которое брюнета возбуждает сильнее, чем бесит. Хард двигает головой и ставит руки на пояс. Кареглазый черт выглядит до ужаса комично в белой рубашке на выпуск и черном пиджаке, но в одних очаровательных боксерах, плотно обтягивающих его сексапильную задницу и накаченные бедра.

– Роскошно выглядишь, Хард, – соскальзываю на край постели и оттягиваю футболку британца за концы, отчего ткань натягивается на груди. Том гулко сглатывает и бугорок в его боксерах непроизвольно подергивается. – Так пойдешь? – кокетливо обстреливаю его глазками, но вынужденно задерживаю взгляд в области паха и задумчиво покусываю нижнюю губу. Интересно, затащить Харда в постель перед выпуском – уместно или онпосчитает меня озабоченной? С другой стороны, Томас взвинчен и взволнован, и переполнен эмоциями, которые может спустить на меня, выпустив пар и хорошенько трахнуть свою малышку.